• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
15:31 

О "Повести о каменном хлебе" Яны Тимковой

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
Я так долго хочу написать здесь о «Повести о каменном хлебе», что набирать и стирать вступительные фразы стало своеобразной ежедневной традицией; наверное, я так и тянула бы с этим до бесконечности, но на днях увидела вот это стихотворение прекрасной Айлинн — и... в общем, я чувствую, что должна об этой книге сказать. Зачем-то это нужно.



Главное, что было в процессе чтения и никуда не ушло потом, — чувство узнавания.
Нет, со мной никогда, конечно, не происходило ничего подобного, но именно здесь граница между осуществившимся и возможным особенно тонка. Кто знает, будь я чуть смелее, чуть уверенней в преследовании цели — и история Айринэ стала бы и моей. Дело в том, что толкинисты давно (еще со времени прочтения «Чёрной книги Арды», а затем — стихов Кеменкири и Ханны) стали моим идеалом: люди творческие, заинтересованные; люди, которые не проводят вечера за телевизором, но читают, изучают и обсуждают, играют и строят; создают. Я читала форум Натальи Васильевой каждый день, научилась узнавать его постоянных посетителей по манере письма и любимым словечкам, многие дискуссии читала не один и не два раза, и, наверное, в тот момент жизнь форумчан была в гораздо большей степени моей жизнью, чем школа, Лицей и семья.
В тринадцать мечта попасть в их круг стала главной; в пятнадцать, с появлением ЛайвЛиба, отошла на второй план, не исчезла, но стерлась и утратила краски. А эта книга была — как удар, разом всколыхнувший всё уже задремавшее.

Да, узнавание. Не только обширные цитаты из «Чёрной книги» — гораздо больше: отдельные строчки, детали описаний, образы:

«Лави поставила пальцы на гриф, другой рукой провела по струнам — тихий перебор, словно журчание ручейка, затем ударила — отчаянный резкий звон — и запела.
Айринэ смотрела на ее залитое отсветами огня лицо, любовалась ее движениями — как она встряхивает головой и склоняется к грифу, как она запрокидывает голову, и снова — вперед, и тени, и блики, и не разглядеть огромных потемневших глаз, брови — страдальческим изломом, а голос, голос парит и опускается, срывается на крик, переходит в полушепот и взмывает вновь...»


Пусть такое я видела только на видеозаписях с концертов, какая разница? Упоминание названия знакомой песни, жест героини, виденный, наверное, на какой-то фотографии... из таких мелочей складывалась цельная картинка, так автор давала понять: да, да, это тот самый мир, куда ты так рвалась, — ты узнаешь? ты видишь?
Читать это как литературное произведение я не могла и не могу до сих пор. Даже недостатки стиля здесь — часть описываемого мира.

Это история поиска своих — понимающих без слов, говорящих взглядами, ни в чем не упрекающих, принимающих таким, каков ты есть... Понятная мечта. И почти осуществившаяся для Айринэ: новое имя (вернее, череда имен, каждое из которых кажется единственно правильным, выражением сути), песни до утра, Коны и концерты, эльфийские словечки в обыденной речи, а главное — стая (слово, настолько напоминающее «Дом, в котором...», что невозможно не вспомнить четвертую, их непростое единение, внутриДомные райские кущи), разношерстная и родная, бесконечные разговоры... и ядром всего этого — Лави.

И именно ассоциация с «Домом, в котором...» первой помогает понять жуткую неправильность ситуации: больная, нездоровая какая-то атмосфера, — внутри стаи каждый "сидит" на ласковых прикосновениях Лави, как на игле; вместо поддержки — интриги и соперничество («правда, я хороший? правда, я лучше Йолли?»); постоянный дефицит любви, тоже ставшей наркотиком... И одиночество — в худшей своей ипостаси: одиночество-в-толпе.

«Кто молчит, кто дерзок, кто зол и груб,
А ликуют те, за кого умрут».


Те, за кого умрут: те, кто очаровал — околдовал, — приманил и держит; те, кто играет чужой любовью, для кого люди — игрушки, а игрушку всегда можно сломать — кто осудит? — или выбросить, когда надоест. Сломанные люди, искалеченные души, эмоциональное подчинение — чем-то «Повесть» напоминает «Песню цветов аконита».

«Забывайся, бойся, несись стремглав!..
Но ни слова больше,
ни выстрела».


И самое страшное — тот ужас, который творят Лави и ей подобные, ведь тоже следствие одиночества, и причина неумения жить без обожания, мне кажется, тоже лежит в глубинной неуверенности и слабости. Не предательство, но цепочка предательств — и люди падают один за другим, как рушится карточный домик, если толкнуть первую карту: преданный становится предавшим.
Маленький эпизод из книги (появление героини, знакомой с Лави и обладающей огромным авторитетом, а затем путанное и полное умолчаний обсуждение ее персоны в стае) дает это понять — а позднее всё подтверждается судьбой самой Айринэ.
Кто толкнул первым? И кто упадет последним?

Когда жажду капли тепла используют в своих целях; когда имитируют любовь так искусно, что люди верят; когда на раскрытых ладонях протягивают каменный хлеб...

Я не знаю, является ли книга автобиографичной, и понимаю, что судить по ней обо всех толкинистах было бы безусловной ошибкой.
А еще я знаю, что «Повесть о каменном хлебе» стала для меня эмоциональным потрясением августа, а может, и года.

И да, у меня кое-что — и даже довольно много что — написалось по мотивам этой книги. Но выкладывать я (пока?) боюсь.

PS. На ЛайвЛибе, кстати, есть вот такая замечательная рецензия.
Ефа... спасибо тебе большое за рекомендацию :)

@музыка: Скади — Поезд в Средиземье

@темы: ретроспектива, круг чтения, птицы случайностей

19:02 

Вера Полозкова, "медитация"

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
если правильно слушать, то птица взлетает из правой лопатки к нёбу, ветка трескается в руке,
а тележка грохочет вниз от колена к щиколотке, беспечная, вдалеке.
мысль о тебе, тёплая, идёт через лоб и пульсирует на виске.

ум проницает тело, как луч согретое молоко,
удивляясь, как дайвер, что может видеть так глубоко;
ощущенья в плывают в свет его, поводя причудливым плавником.

медленно спускается вниз под сердце, в самый его подвал,
и выводит по одному на свет всех, кто мучил и предавал,
маслом оборачивается пламя, шёлком делается металл.

вот и всё, чему я училась - пробовала нити, разбирала за прядью прядь,
трогала проверочные слова к состояниям и выписывала в тетрадь,
изучала карту покоя, чтобы дорогу не потерять.

вот и всё мое путешествие, слава крепкому кораблю.
птицы вдоль заката плывут как титры, крайняя закручивает петлю.
мир стоит, зажмурившись, как трёхлетняя девочка в ожидании поцелуя,
сплошным
"люблю"

@темы: йог спокоен, чужие стихи

13:16 

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
Долго придумывала красивую вступительную строчку, — но что напишешь, когда учебный год уже начался, завтра шесть уроков, учительница присылает мне материалы по ближайшей олимпиаде, а на классном часе обсуждают только ЕГЭ?
Пожалуй, только одно:
«Мы-то с тобой знаем: ничего по-настоящему страшного не случается до последнего лета».
А до последнего лета еще много месяцев.


...зато линейка скорее порадовала, чем расстроила: это было забавно. Марина Борисовна рассказывала всякие глупости широко раскрывшим глаза первоклассникам, не отвлекаясь на государственный гимн и речи высокопоставленных лиц; одноклассники слегка напортачили с чтением стихов и переходами по двору с воздушными шариками наперевес — но на них никто не смотрел, так что огрехи остались незамеченными; к кабинету нового завуча выстроилась перешептывающаяся очередь из наших местных Логов...

Первоклассник, которого мне надо было вести в другое здание гимназии, оказался очень милым и таким... типичным первоклассником, в общем :) Серьезный взгляд, большой (огромный!) букет и ботинки, которые ему были явно велики. По пути разговаривал неохотно, но на подходе к школе оживился, показывал свой дом (даже номер квартиры назвал), невольно дублируя кого-то из родителей, негодовал по поводу очередной строящейся парковки. И, кстати, по последнему пункту я с ним была солидарна.
На вопрос, хочет ли он в школу, Максим тихо и неуверенно ответил: «да».

Ни к школьным коридорам, ни к толчее в столовой, ни к скамейкам у класса Марии Михайловны привыкать не пришлось.
И вообще — кажется, что каникулы мне приснились.

@темы: сегодня школа и завтра - школа...

14:18 

Фрагментарно

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
Первый день осени в этот раз не стал началом учебного года. И это, пожалуй, самая радостная из всех новостей.

А вообще-то всё тихо. Я заново привыкаю к размерам квартиры, к тому, что нельзя пойти гулять, просто перешагнув порог, что по ночам гудят сирены машин (я различаю два типа: улю-улю-улю и пиу-пиу-пиу)... Город, да :)

* * *

Позавчера мы с мамой осуществили давний план: совершили стратегический поход по букинистическим магазинам. Хотя правильнее было бы сказать: по букинистическому магазину, — потому что в два других мы не попали. Один был закрыт, другой и вовсе оказался обычным книжным, хотя табличка на двери и рекламировала десятирублевые книжки.
Как бы то ни было, улов оказался весьма приличным: маленький сборник ранних романов и рассказов Генриха Бёлля, «Вальс на прощание» Кундеры и совсем новенький, не потрепанный даже томик лекций Набокова по зарубежной классике.

* * *

Засыпая вчера вечером, думала о балете. Всё-таки это не способ дружить с телом; скорее — умение подчинить себе тело до такой степени, чтобы оно перестало сопротивляться, что бы ты с ним ни делала. Вот поэтому наши девочки (да и я сама тоже) радовались, когда больно. Когда кровь на пальцах. Когда хрустят суставы. И с гордостью это всё другим демонстрировали: вот, мол, мне себя не жалко! Такой своеобразный мазохизм. Помнится, даже учителя нам говорили: балет — самое искусственное из всех искусств.
А движение — самое естественное. Быть лёгким — крайне тяжело. Вот такие печальные парадоксы.
Думала еще вот о чем: пуанты были изобретены в качестве имитации полёта. Так что, может быть, плата болью за то, что рожденные ползать смеют летать — справедлива.

* * *



Читаю — вернее, дочитываю — «Тёмную Башню». Примерно с пятого тома она перестала меня радовать — во-первых, из-за перевода. Такое впечатление, что переводчик вовсе не заботился о том, что делает; да, все слова правильные, а художественность, а отсутствие излишних повторов и американизмов типа бесконечных «ты в порядке? — я в порядке!» — кому это нужно? Нет, я всё понимаю, конечно: сложно, времени мало... Но елки-палки, что за безобразие?
Во-вторых, с каждой новой частью сюжетности отводится всё больше места, подлинному психологизму — всё меньше. Как будто герои физические препятствия преодолевают с фантастической скоростью, постоянно двигаются вперед, в то время как в духовной сфере застыли на месте. Мне всегда казалось, что к Тёмной Башне можно придти только по духовному пути, но автор, видимо, считает иначе :)

Но вместе со всем этим у меня появилось и другое чувство — нежности, что ли. Потому что я начала понимать, как Башня важна для Кинга: это ведь его мировоззрение, всё буйство его фантазии, средоточие самого главного — и отсюда персонажи других его произведений, действующие и здесь, отсюда он сам, запечатанный в тексте... «Тёмная Башня» написана не зачем, а почему. Потому что Кинг не мог иначе.

А я... я не могу бросить Роланда на полпути. Несчастного, железного, одержимого, ставящего цель превыше всех потерь (и потому все его победы пахнут поражением, как сказал бы Горбач), одинокого Роланда. Последнего стрелка; последнего истинного короля; последнего рыцаря в мире, сошедшем с ума.

* * *

А еще вчера я посмотрела «Фонтан» Аронофски.
Но говорить я о нём не буду. Потому что — ну как о таком расскажешь?


читать дальше

@темы: Роланд из Гилеада, день за днём, круг чтения, фильмы

16:40 

Последние известия

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
Хочется уже хоть что-нибудь написать о себе, но всё никак не получается. Только соберусь — и вспоминается вежливо-безликое приветствие ВКонтакте: "Что у Вас нового?". Просто идеальный собеседник, вежливо интересующийся: how do you do? — и искренне надеющейся получить этот же вопрос обратно, не выслушивая утомительных рассказов о делах.

* * *

Последние несколько дней я провела у дедушки с бабушкой, в городе. Их квартира — как раз такая, какой рисует Европу Клюев. Куча любовно расставленных мелочей; искусственные цветы в хрустальных вазах, яблочки на блюдечках, креслица и столики. Всё уменьшительно-ласкательное, старое (но не старинное) и держится даже не на честном слове, а на одной привычке. Такой тихий мирок — не подходите, не трогайте, вы же обязательно что-нибудь испортите! И еще фотографии моей мамы: с оркестром и без оркестра, со скрипкой и без скрипки; ее открытки из поездок; надпись «Камерный оркестр Эрмитажа» на всех языках.
Когда-то я мечтала о такой же обстановке. Теперь — не мечтаю.



Это давняя традиция: погостить у них несколько дней летом и походить по паркам. В этот раз были Гатчина, вечерний промокший ЦПКиО и вечерний же, еще тише и задумчивей обычного, Павловск. Всё — прекрасное, хоть и не неожиданно, а ожидаемо, почти-привычно.
В Гатчине мы не встретили ни одной из моих учительниц, там проживающих (и чудесно, если честно, что не встретили), зато вволю насмотрелись на уток и на сами озера — их множество. Темная с синим вода; песчаные отмели; мосты, которым отражения придают целостность; уютные скамеечки. До некоторой степени — уменьшенный Павловск.
В самом Павловске вместо уток были белки, абсолютно нас не боявшиеся. А еще мы умудрились пройти большую часть парка нехожеными (и неофициальными) тропами: мы бы и рады свернуть, но все пути, кроме как вперед, были отрезаны. На самом деле, удивительный опыт: чувствуешь себя первооткрывателем в диких дебрях, стараясь не обращать внимания на прохожих с собаками, прогуливающихся рядом ;)

@темы: день за днём

17:13 

Федерико Гарсиа Лорка, без названия

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
Я люблю, я люблю, мое чудо,
Я люблю тебя вечно и всюду,
и на крыше, где детство мне снится,
и когда ты поднимешь ресницы,
а за ними, в серебряной стуже, —
старой Венгрии звезды пастушьи,
и ягнята, и лилии льда...
О возьми этот вальс,
этот вальс "Я люблю навсегда".

Я с тобой танцевать буду в Вене
в карнавальном наряде реки,
в домино из воды и тени.
Как темны мои тростники!..
А потом прощальной данью
я оставлю эхо дыханья
в фотографиях и флюгерах,
поцелуи сложу перед дверью —
и волнам твоей поступи вверю
ленты вальса, скрипку и прах.

@темы: чужие стихи

16:33 

Федерико Гарсиа Лорка, "Перекресток"

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
Восточный ветер.
Фонарь и дождь.
И прямо в сердце —
нож.

Улица —
дрожь
натянутого
провода,
дрожь
огромного овода.
Со всех сторон,
куда ни пойдешь,
прямо в сердце —
нож.

@темы: чужие стихи

20:20 

Терри Пратчетт, Нил Гейман - "Благие знамения"

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
Что делать, если сломалась электронная книжка? Правильно, читать бумажную, причём весёлую и интересную — чтобы отвлечься от неутешительных мыслей об очередном ремонте капризной электроники. Что же, «Благие знамения» попали ко мне в самое правильное время.

Эта книга — хулиганство, очаровательное тем более, что не лишено центральной идеи. Извечная борьба Добра со Злом — в масштабах Вселенной и в душе каждого человека, — показана писателями во всей своей относительности. Небеса и Ад здесь сравниваются с двумя мальчишескими бандами, для которых сам процесс противостояния гораздо важнее результата; ангелы и демоны вообще получились до смеха похожими на людей, причём это скорее комплимент, чем упрёк, ведь только человек способен быть бесконечно милосердным и бесконечно же жестоким, только человек не скован рамками предназначения и потому способен выбирать свою судьбу. Впрочем, сами высшие существа тоже не безнадёжны: невозможная, казалось бы, дружба определённо идёт им на пользу, и линия Азирафаэля и Кроули — лучшее тому подтверждение. Смешиваясь, свет и тьма дают (в этом случае) не серый, но все цвета спектра; кстати, эти герои — одни из самых обаятельных в книге, а во взаимодействии вообще — неотразимы.

Эта книга — игра с многочисленными аллюзиями, реминисценциями и прочими отсылками во все уголки мировой культуры; уверена, даже внимательнейшим образом прочитав примечания, я не разглядела и половины. Но дело, конечно же, отнюдь не в количестве отсылок, а в виртуозной лёгкости обращения с ними, свойственной и Пратчетту, и Гейману.

Эта книга стала для меня не столько рассказом — немного слишком сумбурным, пожалуй, — об Армагеддоне, которого с ужасом и некоторой иронией ждали в прошлом году, сколько гимном Человеку — променявшему райское блаженство на горечь познания, существу, в котором доброе и злое сплелись так тесно, что отделить одно от другого как минимум непросто, как максимум же — невозможно. И пусть в «Благих знамениях» эта тема так же, как и другие, подана с иронией, — но "в каждой шутке доля шутки...", да.

И последнее. После прочтения этой книги на многочисленные вопросы: «Каким, по Вашему мнению, будет Апокалипсис?» — я буду отвечать: «Суматошным, смешным и немножко страшным, но закончится всё хорошо, не сомневайтесь».

Спасибо, Ефа! Думаю, эту прелесть я даже перечитаю :)

@музыка: The Doors — People are strange

@темы: круг чтения

21:23 

Ладарнэ Асгет, без названия

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
* * *

Я не видела лиц прекрасней тех, что скрыла весной вода.
Акварель истекает солнцем, тишиной, лицедейством... да,
подожди, не касайся краски: белый свет на ладони лёг.
Алебастром белеют маски. Взгляд прозрачен. Закат далёк.

То, что было в чужую старость: чашка-купол, небесный свод.
Старый город, чеканно строгий, проступает из вешних вод.
То ль приснится, а то ль помстится: капли с кровель — аккордов звон —
Беспечальные кружат птицы. Память. Краска. Былое. Сон.

Не восходят над нами звезды. Половодье из края в край.
Лодки утлы и хрупки... поздно: держит крепко холодный рай
Побережья... песок и ветер гладят руки, начертан путь
Из весны в неизвестность, в сети, где запутаться и уснуть,

Где очнуться не тем, кем были, между "где-то" и "где-то там" —
Ты отыщешь: мы там бродили, только все по чужим следам.
Заблудись средь растений мерзлых. Слушай ветра надрывный зык.
Пусть почудится: плеск и вёсла. Или просто чужой язык.

@темы: чужие стихи

18:33 

Фрагментами

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
На улице жара, всё плывет в душном мареве, не вздохнуть даже. Небо неподвижно и оттого кажется нарисованным.
Это — начало лета и конец полёта.
Вспоминаю, пока ещё могу.

* * *
Москва, ноябрь 2012.
Пять девочек стоят рядом; момент должен выйти торжественным, но не выходит, потому что глаза закрываются от недосыпа и ветра в лицо. Кажется, что так уже было; вспоминается давний сон, где стояла на незнакомой площади с незнакомыми людьми, — что же, теперь всё знакомо и закономерно, могу назвать по именам: Алина, Катя, Таня, Ксюша. Папа их теперь называет моими московскими девочками.

Таня: точёная, хрупкая, полупрозрачная красавица, даже не Снегурочка, а Снежная Королева. Первое время я ужасно удивлялась, видя её улыбку, — думалось: такие девушки не могут смеяться, они для того и созданы, чтобы ими любовались, чтобы даже смотрели на них из-под ресниц — как бы не растаяли от слишком прямого взгляда. Я так и не привыкла к её чуть лихорадочной, какой-то отчаянной весёлости: как будто у неё от усталости или напряжения что-то обрывалось внутри и прорывалось наружу приступом необъяснимого смеха. После таких приступов она подолгу молчала, — или так только казалось, и не было в ней никакого волшебства?

Алина: лучший враг или сумасшедший друг, с такими надо быть начеку, — из всех споров выходит победительницей, а уж если увидела в человеке что-то смешное, сделает так, чтобы над этим потешались все. И искренне не будет понимать, что же так расстраивает объект веселья. С Алиной интересно и немного страшно, она смешная и суматошная, язвительная и остроумная; через час разговора перенимаешь её стиль общения. Ну, здравствуй, друже.

Катя: у нас была за старшую, спокойная и ласковая, деловитая, надёжная. Многолетние цветы, не яркие, но радуют глаз с весны до поздней осени; нежаркие дни, про которые приятно вспоминать, хотя, вроде бы, в них нет ничего особенного; уютные небольшие комнаты, неспешные пешие прогулки... да мало ли что ещё. Про таких говорят: такая хорошая! — и ничего не добавляют, потому что нечего добавлять.

* * *
Токсово, май 2013.
Между соснами, на сравнительно небольшой (около метра) высоте горизонтально закреплены бревна, образуя дорожку или турник. 10 человек идут по этой импровизированной дорожке, шатаясь, вскрикивая и хватаясь друг другу за руки; им страшно и весело, они сейчас — одна команда, одно существо, потому что если упадёт хотя бы один человек, всё придется начинать заново. «Люди, давайте быстрее!», «Не торопитесь, нужно подождать Алёну!», «Лера, ну что такое, всё хорошо, осталось-то всего-ничего...».
И сентиментально, да, но за такие моменты я и люблю мой класс.

* * *
Санкт-Петербург, январь 2012.
В кабинете английского языка несколько человек, солнце заглядывает в окна и слепит глаза, но шторы не задергивают; по полу скачут солнечные зайчики.

На последней парте — лист ватмана, акварельные краски и фломастеры, и Саша Сухорукова рисует золотого дракона. Он отчего-то выходит смешным и чуть растерянным, зато у него блестящая чешуя, на изображение которой ушла уйма времени, и добрые глаза.
Саша критически оглядывает работу. Дракон улыбается ей.

«I wake up to the sounds of music, Mother Mary comes to me; there will be an answer, let it be», — это поёт в другом конце класса Лёва, и Мария Михайловна с гитарой в руках подхватывает припев, и песня звучит на два голоса, куда трогательнее и проникновеннее, чем в любом концертном зале мира, — потому что в этот момент в это «let it be!» верят все. Даже те, кто строит из себя философов и циников, кто обычно смеется над чужой сентиментальностью.

* * *
Я по натуре не член группы, а зверь-одиночка. Но эти воспоминания — едва ли не лучшее, что у меня есть, не считая нескольких других. Но о них я говорить не могу.
запись создана: 02.06.2013 в 14:53

@темы: сны, сегодня школа и завтра - школа..., ретроспектива, люди и нелюди

17:04 

Диана Коденко, без названия

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
* * *
Картина из ушедшего давно
Бездомного и вечного "сегодня":
И снег — чернее крыши и деревьев,
И женщина с заплаканным лицом,
Стоящая на ветреном балконе,
И шепот горя за ее спиной...
Я не умею помнить о подобном,
Поскольку слишком часто и привычно —
Во сне ли, наяву ли, как во сне? —
Приходит незабытое когда-то
И кутается в ветхое тряпье
Твоих сомнений... Глупо и неново
Таких гостей пускать в свое жилище.
Я не рискну. Игра не стоит свеч.
Однако в дверь стучат — и я покорно
Встаю, иду на свет, на звук, на выстрел —
А ключ в замке... Он повернется сам,
Лишь стоит вслух мне высказать согласье
С таким вот поворотом дел и мыслей...
Прошу простить дурацкий каламбур.
Итак, я ни о чем не говорила —
Я забываю, веря, что забуду,
И я живу — не веря, что живу.
Вот так, бывает, смутными ночами,
Когда уже, конечно же, не осень —
Но до зимы безбожно далеко,
Завязнув в перечеркнутом пространстве,
Всю жизнь иду — на свет, на звук, на выстрел,
И знаю, что за дверью — пустота...

@темы: чужие стихи, в настроение

Песни и шорохи

главная