• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
00:36 

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
Неожиданно для себя завела блог на tumblr. Вообще-то этот шаг не настолько непредвиденный и невероятный, как могло бы показаться: он в какой-то мере логически вытекает из почти двухмесячного непрерывного чтения TJLC ;))

Всё дело в том... В том, что хочется иметь кусочек собственного интернет-пространства, чтобы, ни на кого не оглядываясь, снова и снова подтверждать: #believe in sherlock bbc. Чтобы просто любоваться кадрами, на которых Шерлок и Джон смеются, смеются, смеются, — очевидно и беззащитно счастливые. Чтобы не терять любые теории, какими бы сумасшедшими они ни казались. Чтобы почувствовать себя, влюбленную в литературоведение и не переносящую игры, частью огромной Sherlockian Game.

Мой мир сжался — или всё же увеличился? — до размеров этого самого-любимого-на-свете сериала, в котором — верю! — нет ни одного случайного кадра, ни одной проходной реплики.
Да, сейчас у меня нет, кажется, вообще ничего помимо этого. Но ведь и этого очень много.

@темы: Sherlock Holmes

00:11 

Шекспир, сонет 59

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
Уж если нет на свете новизны,
А есть лишь повторение былого
И понапрасну мы страдать должны,
Давно рожденное рождая снова, -

Пусть наша память, пробежавши вспять
Пятьсот кругов, что солнце очертило,
Сумеет в древней книге отыскать
Запечатленный в слове лик твой милый.

Тогда б я знал, что думали в те дни
Об этом чуде, сложно совершенном, -
Ушли ли мы вперед, или они,
Иль этот мир остался неизменным.

Но верю я, что лучшие слова
В честь меньшего слагались божества!

@темы: Sherlock Holmes, птицы случайностей

01:11 

Шерлок BBC

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
Сегодня сдала третий экзамен этой сессии и вот — наконец пишу то, о чем давно уже думала. О «Шерлоке». Конечно же, о «Шерлоке».

У меня множество любимых книг, и их число всё растёт (хотя сейчас, на филфаке, неожиданно трудно бывает вычленить то самое из бесконечного потока классики); но есть три истории, которые я считаю для себя определяющими. Трудно сформулировать, что же делает их качественно иными, — наверное, точнее всего будет сказать, что это уже давно — не объект восприятия (восхищения, анализа...), это что-то очень личное, что-то, что стало моей частью и частью чего стала я. Забавно, что мой набор типичен на грани банальности: это легендариум Толкина, мир Гарри Поттера и Дом. И это — особенно сейчас — «Шерлок».

Каждая из историй занимала (и продолжает занимать) так много места! Одно тянуло за собой другое, и вместе с «Властелином колец» и «Сильмариллионом» были толкинисты в целом, стихи Кеменкири и Ханны, «Черная книга Арды», рассказы Хатуля, WWW-Dosk, на котором я, ни с кем не знакомая, знала, кажется, всех. ГП, книжки, по которым я училась читать по-настоящему — думать, обсуждать, подмечать детали, — привел за собой не только «Большую игру профессора Дамблдора» (блестящую аналитику, до уровня которой мне по-прежнему — как до Луны), но и «На огонь смотрю, на огонь...», и «Методы рационального мышления», и ещё множество самых разных текстов. Разве что Дом остался только Домом: вместо того, чтобы притягивать другие кусочки мозаики, он как-то незаметно заполнил собой мою реальность, исподволь определяя все её сюжеты. А в дополнение к прекрасным сериям «Шерлока» я нашла TJLC — сообщество английских meta-райтеров, юных, веселых и неподражаемо проницательных. Их восхищение шоу, их внимание к мельчайшим деталям, радость их озарений — всё это так напоминает толкинистов тех десятилетий, которые я изучала, как изучают литературу прошлых эпох: по старым обсуждениям на форумах, роликам с игр и концертов, текстам-докладам. Вот только TJLC происходит прямо сейчас, в режиме реального времени, от этого чувство причастности растет и крепнет. Это новый поразительный опыт — и главное, что происходит со мной последние несколько недель.

Такова предыстория. Но написать я хотела о другом (и опять же — о личном): о том, почему таким громадным разочарованием стала для меня третья серия четвертого сезона.
Наверное, абсолютно все близкие мои знакомые сразу угадают, с кем из персонажей я себя ассоциирую, — связь очевидна (и банальна; ну и что с того). Да, я видела и вижу себя в Молли Хупер, — и сейчас, вглядываясь чуть пристальнее, явственно различаю тот самый, в конце концов разгаданный мой сюжет. Молли — и ее неизбывная, неизменная влюбленность в Шерлока: чувство, которое, если бы оказалось (каким-то чудом) разделенным, никому не принесло бы счастья. Этих двоих просто не представить вместе, это безнадежно в плане романтики, пары, семьи. Но — и это то самое, что наполняет меня счастьем, — им хорошо рядом. По мере того как разворачивается сериал, Молли становится человеком, который важен, нужен, идёт в счёт, — становится одним из друзей Шерлока. Она смотрит и видит, как быстро улыбка исчезает из его глаз, стоит Джону отвернуться: «You aren't okay... You look sad when you think he can't see you». И позже, его, уходящего одиноко и рано со свадьбы, провожает взглядом опять же Молли, потому что никогда не перестает смотреть. Комната в ее квартире — одно из его тайных убежищ, наравне с башней Биг Бэна. Да, очевидно, Молли — лишь двойник Джона, того, кого Шерлок любит, и самим Джоном ей не стать, — но в этом нет трагедии! Потому что Молли должна не превратиться в кого-то другого; ей нужно сделаться собой. «Я надеюсь, что ты будешь очень счастлива, Молли Хупер».
А «The Final Problem» одной сценой перечеркивает всё, чего она смогла достигнуть на этом пути — от досадной помехи, влюбленной девочки, к другу. Одна сцена — и ничто, случившееся за кадром, не может этого исправить: в конце перед зрителями всё та же разбитая жизнь. Я не могу принять этого. Только не так.
А отношения Шерлока и Джона... Странно, насколько это и действительно an elephant in the room: не заметишь, пока не покажут пальцем, но зато веришь легко и сразу, как верят в правду. Это в каждом жесте, в любой улыбке. «Somebody loves you». «But look, how you care about John Watson». Весь сериал — история любви, и единственное, что мешает осознать это — навязанные мыслительные привычки. Двух мужчин мы не привыкли видеть парой — так же, как учительницу и ее бывшего ученика, — и в угоду стереотипу игнорируем деталь за деталью, которые в другом контексте определенно интерпретировались как значимые. Смотреть TJLCexplained было — как жить заново, на этот раз с открытыми глазами.
...И вот почему теперь Джонлок так нужен. Так важен. Я отчаянно хочу видеть на экране их — и с каждым кадром убеждаться: всё правильно. Наконец-то и теперь уже навсегда правильно.

@темы: Sherlock Holmes, сериалы

13:39 

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
— Кого любил Арсений всю жизнь?
Почти полмгновения мне кажется, что я на экзамене — и, как всегда на экзамене, больше всего боюсь ошибиться и увидеть разочарование или раздражение в глазах преподавателя. Только это ведь не какой-нибудь лектор — это Мария Михайловна. Пожимаю плечами.
— Ну, как ты думаешь?
Боже, как я знаю эту интонацию, в которой вопрос смешивается с улыбкой, — она всегда значит, что ответ известен, что нужно только решиться сказать. И неожиданно я понимаю — нет, на самом деле не успеваю ни понять, ни осознать, но это не важно, потому что уже произношу:
— Вас?

Ещё полмгновения — вряд ли можно перевести это в минуты и секунды, — и мне кажется, я стою у себя за спиной. Мир не раскалывается, ничего такого, но ощущение нереальности всё сильнее. Это слишком похоже на сон, на рассказ, это стирает и переписывает уже прожитые годы — все годы с того пятого класса, когда он стоял во дворе школы с единственной красной розой в руках (он был на голову ниже всех остальных, и я сперва думала, что это чей-то младший брат). Все улыбки, все счастливые часы в кабинете английского — мне никогда и нигде не было так хорошо. Пятый класс, шестой, седьмой. Восьмой — он учится в "А", и к его отсутствию на английском не получается привыкнуть, поэтому я не отвожу глаз от Марии Михайловны: она-то здесь, улыбается и никуда не уходит. Девятый, и я смирилась, уверена, что смирилась, ровно до начала подготовки к ГИА: все вместе (как раньше!) за сдвинутыми столами, и это пугает, потому что слишком прекрасно. Десятый — и десятки "утренних страниц", написанных о том, что я больше не влюблена в него. Одиннадцатый — и...

Мне не больно — не больно — не больно. Я думаю о том, какой мне снилась его девушка: золотое сияние без лица, не человек — скорее образ, беспримесное ощущение счастья и красоты. Думаю о том, что они вместе во всех моих воспоминаниях, их имена рядом в самых бессвязных внутренних монологах. О всех тех случаях, когда хотела и не решалась написать ему: она так тебя любит, как же ты не видишь! Любит больше, чем люблю тебя я. Я не совсем это имела тогда в виду — или всё-таки это?

Не больно, но медленнее дышу от непонятной тревоги, и вечером никак не могу заснуть, а утром просыпаюсь с мыслью: они женаты, — и останавливаюсь: неужели правда?
А потом что-то растёт внутри, и хочется петь и немножко — плакать, и я люблю их обоих, люблю, люблю, люблю.

@темы: птицы случайностей, ретроспектива

11:30 

как хочется сдержать их раннюю тревогу

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
* * *

Как мимолетна тень осенних ранних дней,
Как хочется сдержать их раннюю тревогу,
И этот жёлтый лист, упавший на дорогу,
И этот чистый день, исполненный теней, —

Затем, что тени дня — избытки красоты,
Затем, что эти дни спокойного волненья
Несут, дарят последним вдохновеньям
Избыток отлетающей мечты.

А. А. Блок

@темы: чужие стихи

21:30 

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
Давно не чувствовала себя настолько одинокой и настолько бессмысленной. Каждый вечер засыпаю с полууверенностью в том, что на следующий день что-нибудь да изменится, но, конечно, ничего не происходит. И самое плохое — мутное ощущение получувства, полуэмоции. Не получается как следует поволноваться, обрадоваться, да хотя бы расстроиться! (Вот и этот восклицательный знак выглядит неуместным — но ставлю его, хотя предыдущее предложение — не более чем констатация факта; привычка). Будто за напряженнейшие три недели практики растратила весь запас эмоций.

Все мои дружеские связи, кажется, истончились так, что едва видны. Да и не удивительно; себе самой я такая тоже не нужна. Возможно, я просто слишком многого хочу.
Возможно, зря никак не выкину из головы ощущение чужих тёплых рук, — так бы никогда не догадалась, насколько холодные ладони у меня. Господи, что же я наделала. Теперь вот, как маленькая, представляю: вот он приедет на нашу конференцию, как обещал, войдет в аудиторию, а я... Что я? Брошусь обнять — прямо перед поджимающими губы фольклористами? Выроню всю кипу бумаг с текстом доклада и только и смогу, что улыбнуться неверяще? Заплачу, цепляясь за руку, прижимаясь к плечу? Нет, вот плакать точно не стоит. Ни сейчас, ни тем более в этом предполагаемом, намечтанном тогда, ты же не хочешь его расстроить, ну, в самом деле. «Я тебя не люблю, не люблю, не плачь...»

Как там я говорила? «Давай дружить» — прочитала вслух название детского магазина, увиденное мельком из окна трамвая; а он улыбнулся чуть-чуть: давай.
Ты-то сам верил, что получится, Дима?
А я сама — верю ли?

21:16 

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
Больше не пишу стихов, и иногда от этого грустно, хотя чаще — чаще помню и понимаю, что так правильно. А тут вдруг вспомнилось, какие строчки вертелись в голове последними. Это был сентябрь, кажется, 2014-го, я ходила пешком к автобусной остановке и думала в такт шагам одно и то же до бесконечности: золотые и белые города — там, на самом-самом краю земли... Собственно, дальше не было ни мыслей, ни созвучий; странно только — откуда именно такие слова?

А ещё — я ведь уже знала той осенью, что больше не буду писать. Потому что сама так решила, а, может, сама так придумала, — когда поняла, что не хочу, ни за что не хочу заканчивать один текст. А просто переступить через него — не выйдет. Пусть здесь так и останется две неловкие строки, — думала. Пусть, не состоявшись, не став, этот текст не станет правдой. Правдой обо мне.
вырождается в горечь как страх, так и нежность, - любое из чувств
лишний раз не притронешься к памяти, ломкой, как лед


А теперь вот вспоминается иногда.
Не знаю толком, к чему это я.

20:41 

я тебя не люблю, не люблю, не плачь

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
* * *

...Я тебя не люблю, не люблю, не плачь,
Не гони коня, плотничай, ишачь,

Медные денежки копи, собирай,
Я тебе на них пряничка куплю.

Я тебя не люблю, Господи, не люблю, -
Только не умирай.

Ольга Родионова

23:19 

Вот и лето прошло, словно и не бывало (с)

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
В очередной раз перелистывая старые записи здесь, неожиданно обратила внимание на совсем уж древнюю, из ноября одиннадцатого класса, — точнее, всего на одну фразу: «не могу бояться, а надо бы». Единственная забытая из всех формулировок. Единственная непонятная, неблизкая сейчас — из всех тогдашних эмоций.
Потому что с февраля того года я умею только бояться.

Всё вернулось; Господи, всё вернулось: нерастраченная нежность и паника обожания. И вот это: Можно, я тебя пожелаю? Можно, я тебя пожалею? — слишком, слишком откликается то, что было уже однажды прочитано. Что однажды уже было выучено наизусть.

Ну, и — что еще сказать? Поговорите со мной, Мария Михайловна. Глупо было бы обманываться: я не справляюсь. Пожалуйста, поговорите со мной.

15:28 

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
Вчера ночью осознала наконец, что стихи — те, что на странице у Антона, — его собственные.
И — значит ли это, что он поймёт всё, что я только могу рассказать про красоту?..
И — значит ли это, что, гуляя с ним по Таврическому снегу, я нарываюсь на вторую нелепую трагедию, так и не изжив первой?

12:14 

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
В очередной раз перечитала старые записи в этом дневнике — и удивилась в очередной раз. Когда всё успело так измениться, что сделался неузнаваемым сам тон собственных ответов в комментариях? Незнакомый голос. Чужие желания, чаще — смешные, иногда — почти трогательные. Например, помню: долго мечтала, что кто-нибудь выдумает мне имя. «Как захочется, нарекай меня». Этого так и не случилось; а что, если бы?.. Еще... еще казалось необыкновенно важным написание бесконечных рецензий на ЛЛ; и нет, я о потраченном на них времени ничуть не жалею, скорее уж завидую легкости, с которой тогда оформлялся любой текст. Теперь-то приходится чуть не в отчаянии сидеть часами у экрана монитора перед анализом по композиции или отчётом по фольклору; слова больше не хотят подбираться сами, «не льются», как жаловалась информантка в недавно расшифрованном интервью. Я, наверно, сумела-таки и это отдать тогда — среди кучи мелочей, которые он вряд ли и заметил: все накопленные драгоценности, от одного взгляда на которые, по Набокову, у иного и в старости щемит сердце. Но другому они никогда нужны не будут; и как было это не понять? Но нет: всё протягивала на открытых ладонях — ну пожалуйста, возьми! Только потом прочла, нашла у Тарковского — так отдают только детям. Но разве можно было по-другому?

Шумят деревья городской аллеи,
Как факелы зеленого огня.
Я их отдам, они тебе нужнее,
Приди, возьми деревья у меня.

Приди, возьми весь город мой, он будет
Твоим - и ты заснешь в траве моей.
Свист ласточек моих тебя разбудит,
Я их отдам, они тебе нужней.


...кажется, ты все еще — в каждом тексте, мой хороший. И, знаешь, это сложно. Очень сложно все время тебя писать.

14:53 

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
Вот бывает же так, что красота — повсюду, как ни отворачивайся; и Петербург замирает, отражая свои отражения; и все идущие навстречу держатся за руки, — а я... нет, не злюсь, конечно. И не завидую даже. Но так хочется хоть чуть-чуть нежности, что готова выискивать её в плохих текстах, написанных, по-видимому, от той же тоски. Так хочется, что невольно начинаю вглядываться в лица мальчиков в метро — и самой становится смешно: у кого же еще будут такие глаза!
Мария Михайловна говорит с сомнением: «Ну, может, еще лет десять...». И я киваю. Это не про мелодраму, нет, правда-правда; что же поделать, что так вышло.
Все, кого любил Адриан Леверкюн, погибли; и рассказчик «Доктора Фаустуса» спустя столько лет выводит эти строки именно потому, что он — любим не был.

Ладно, сколько можно об одном и том же; есть же еще моя филология — чем дальше, тем более любимая. Вот только я не знаю пока, с чего начать.
Но еще чуть-чуть, и я научусь влюбленной иронии — этому единственному способу говорить о самом главном. Так, как давным-давно, в рамках кружка, Валера пересказывала «Илиаду»; как нам рассказывают о Пушкине, который в стенах филфака каким-то чудом не выродился в школьного классика, штампующего мудрость, и, кажется, продолжает смеяться над любыми канонами, играючи уничтожая традицию эпической поэмы «Русланом и Людмилой».
Еще чуть-чуть, и найдутся слова, чтобы описать академическую красоту Публичной библиотеки: Универсальный зал необъятен, как Большой зал Хогвартса, две зеленые лампы на каждом столе, тихо скрипят отодвигаемые стулья, и ты поднимаешься по лесенкам среди книжных полок, чтобы окончательно заблудиться среди филологических трудов. «Здесь прошла моя молодость», — улыбается в сторону бывшего Гуманитарного зала мой научный руководитель, — «ну что вы, к чему такие испуганные лица? Это всё наше!». А вместо стен коридора — ящики и ящички бумажного каталога...
Еще чуть-чуть, и глупо-счастливая улыбка, с которой ничего не сделать три лингвистических (лексикология, историческая грамматика, морфология) лекции подряд, уступит место какой-то более осмысленной реакции.
А впрочем... так ли уж последнее обязательно?

@музыка: Скенди и Флёр — Пустого тёмного троллейбуса...

23:58 

о любви к нумерованным спискам

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
В education составляют подборки любимых фильмов; я который день читаю полузнакомые названия и вот теперь решила, что тоже хочу себе такую. И даже не из любви к кинематографу, в котором я не разбираюсь, скорее — из пристрастия к составлению нумерованных списков.
Так что эта подборка — не про кино, но, безусловно, про меня.

1. «Помни» (Кристофер Нолан)
2. «Фонтан» (Даррен Аронофски)
3. «Престиж» (Кристофер Нолан)
4. «Зеркало» (Андрей Тарковский)
5. «Солярис» (Андрей Тарковский)
6. «Полеты во сне и наяву» (Роман Балаян)
7. «В моей смерти прошу винить Клаву К.» (Николай Лебедев, Эрнест Ясан)
8. «Плюмбум, или Опасная Игра» (Вадим Абдрашитов)
9. «Доживем до понедельника» (Станислав Ротоцкий)
10. «Общество мертвых поэтов» (Питер Уир)
11. «Русалочка» (Владимир Бычков)
12. «Бойцовский клуб» (Дэвид Финчер)
13. «Generation П» (Виктор Гинзбург)
14. «Гордость и предубеждение» (Саймон Лэнгтон)

И Sherlock, разумеется. Но это — за скобками :)
Как-то так.

@темы: списки, фильмы

00:34 

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
Жалко,
что нельзя рассказать
самое смешное,
самое больное.

Посиди со мною.


@темы: птицы случайностей

19:23 

Слишком

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
я боюсь, понимаешь: ты слишком красив для бессмертья;
слишком жесты небрежны, безудержен смех - для Покоя,
слишком черный к лицу - голос рвется на "боже, какой он...";
что до сада и Света... но - тише, не надо, не стоит.
если ты - каскадёр, мы здесь - зрители, как на концерте.

понимаешь, мне страшно: мы не доросли до трагедий;
нам - карманные драмы, нелепо-смешные несчастья.
выполнять алгоритмы, не путая общее с частным,
уникальное - с частым;
стараться смотреть безучастно,
потому что раёк - рай для тех, кто в беде или беден.

мы, похоже, дожили до лета - почти до финала;
в декорациях снов служат фоном зелёный и синий.
ты смеешься совсем как тогда, at the very beginning.

понимаешь - мне страшно, кончаются рифмы и силы.
...ты идешь по канату - к восторгу и ужасу зала.

запись создана: 06.06.2014 в 16:45

@темы: написанное

14:34 

Кот Басё, "Привычка видеть тебя..."

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
Привычка видеть тебя подобна привычке верить твоим словам. Ты проявляешься так подробно, что можно даже не рисовать. Мы состоим из звонков и писем, людьми надежно окружены. И каждый дерзок и независим от огнестрельных и ножевых. Живем деталями и штрихами, как будто время не смотрит вслед. Я так умею тебя стихами, что разрешается не взрослеть, смеяться громче, у самых кромок стоять на цыпочках – высота! Моих колец и татуировок, не прикоснувшись, не сосчитать. И наша осень – мороз по коже, такая резкость и глубина. Мы так отчаянно не похожи, что бьется символом каждый знак. Тебя почувствовать, петься, длиться - теплом в мерцающей глубине…

Когда я переверну страницу, не останавливайся во мне.

@темы: чужие стихи

20:57 

Всё никак не освоюсь с правилами пока... (с)

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
Пока я пишу бесконечные черновики записей, новости успевают устареть, а в сухом остатке — всё время одно и то же: я люблю филфак. Люблю, и глупо было не взять цветной значок на празднике первокурсника (хотя —ну что такое этот значок?); это очень моё место.
И лучшим тому подтверждением станет сданная зимняя сессия ;)

* * *
В университетские аудитории приходит зима, как обычно опережая отопление: на лекциях сидим прямо в верхней одежде, а в перерывах пьем теплый чай из термосов. К кофейным автоматам выстраиваются очереди. Передергивает плечами даже Женя, приехавшая из Нарьян-Мара, точь-в-точь Снегурочка в своем ярко-красном пальто.
Дома хочется кутаться в тёплый плед; страшно ходить до метро вдоль свинцовой Невы.
Хочется банальностей, хэппи-эндов и особенно — молочного шоколада.

* * *
...Никак не привыкнуть: люди, с которыми случайно встречаешься взглядом на занятиях, улыбаются в ответ на улыбку. Подбегаешь к аудитории — а там уже занято место; кто-то пишет во вконтактовских сообщениях «Машуля», кто-то зовет доехать вместе до Автово. Как будто мы знакомы много-много лет, как будто не нужно выслуживать право считаться одной из. Или — как будто это дается даром, просто потому, что.

— А Арнольд? Его тоже на завтра? — уточняет Полина.
— Это ты так ван Геннепа зовешь фамильярно? ;))
— Ну, это ведь только между нами :)

Поймала себя на том, что — впервые за уже-и-не-вспомнить-сколько — смотрю на собственное отражение в темных стеклах вагона метро, не мечтая увидеть чужое лицо.

* * *
Из раздела уже-не-новость:
...в четверг (в один из прошлых четвергов) Саша Колесникова взяла меня с собой в Дом Кино, на «Сталкера» Тарковского; причем поход органически включал в себя рейд по трем букинистическим магазинам, и в каждом мучительно трудно было выпускать из рук любую из раскопанных книжек: «Смотри! Ну смотри же!—Господи, древнерусская! А составитель, составитель?..»
Монографию «О ранних стихах Осипа Мандельштама» оставить на полке я не смогла, да и не пыталась.

Небольшой Белый зал был забит под завязку—сидели на приставных стульях и даже, кажется, стояли в проходе; в очереди на входе шутили о людях, жаждущих искусства. Жаждущие нервно улыбались и поднимались на цыпочки, считая свободные места.

А «Сталкер» был прекрасен, прекрасен настолько, что я даже говорить не могла первые несколько минут после того, как на экране высветились финальные титры.
И я опять не знаю, как об этом рассказать. Может, позже.

@музыка: NO — Monday

@темы: мои университеты

21:18 

Вера Полозкова, "Четыре извещения", М.

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
тоска по тебе, как скрипка, вступает с высокой ноты,
обходит, как нежилые комнаты, в сердце полости и темноты,
за годы из наваждения, распадаясь на элементы,
став чистой мелодией из классической киноленты

давай когда-нибудь говорить, не словами, иначе, выше,
о том, как у нас, безруких, нелепо и нежно вышло,
как паника обожания нарастает от встречи к встрече,
не оставляя воздуха даже речи

выберем рассветное небо, оттенком как глаз у хаски,
лучше не в этом теле, не в этой сказке,
целовать в надбровья и благодарить бесслёзно
за то, что всё до сих пор так дорого и так поздно

спасибо, спасибо, я знала ещё вначале,
что уже ни к кому не будет такой печали,
такой немоты, усталости и улыбки,
такой ослепительной музыки, начинающейся со скрипки

пронзающей, если снишься, лучом ледяного света,
особенно в индии, где всё вообще про это -
ничто не твоё, ничто не твоё, ни ада,
ни рая нет вне тебя самого, отпусти, не надо

@темы: чужие стихи

20:21 

Иосиф Бродский, "Одиссей Телемаку"

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
Мой Телемак,
Троянская война
окончена. Кто победил — не помню.
Должно быть, греки: столько мертвецов
вне дома бросить могут только греки...
И все-таки ведущая домой
дорога оказалась слишком длинной,
как будто Посейдон, пока мы там
теряли время, растянул пространство.
Мне неизвестно, где я нахожусь,
что предо мной. Какой-то грязный остров,
кусты, постройки, хрюканье свиней,
заросший сад, какая-то царица,
трава да камни... Милый Телемак,
все острова похожи друг на друга,
когда так долго странствуешь, и мозг
уже сбивается, считая волны,
глаз, засоренный горизонтом, плачет,
и водяное мясо застит слух.
Не помню я, чем кончилась война,
и сколько лет тебе сейчас, не помню.

Расти большой, мой Телемак, расти.
Лишь боги знают, свидимся ли снова.
Ты и сейчас уже не тот младенец,
перед которым я сдержал быков.
Когда б не Паламед, мы жили вместе.
Но может быть и прав он: без меня
ты от страстей Эдиповых избавлен,
и сны твои, мой Телемак, безгрешны.

@настроение: читаю «Одиссею»

@темы: чужие стихи, мои университеты

22:43 

перевяжи эти дни тесемкой (с)

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
Some are like water, some are like the heat
Some are a melody and some are the beat
Sooner or later they all will be gone
why don't they stay young

Не знаю, совсем не знаю, как об этом рассказывают, но всё-таки. Мы сегодня собрались в школе всем разношерстным коллективом — доброй третью 11Б, и все такие студенты-студенты, красивые, взрослые, только и разговоров, что про матанализ. Приходили по очереди и первым делом лезли в коробку с шоколадом, а потом рассказывали хором — у одного семинары, у другой душка-преподаватель-геометрии, у третьего автограф Жореса Алфёрова, и этот третий, конечно, Лёва ;)

Лёва, обременённый многостраничными конспектами, вообще прекрасен до неприличия — ему идёт Политех, даже усталость — и та к лицу; Новикова каждый зашедший учитель трепал по кудрям, а Колбасин (который всегда у нас за компанию) пил чай из трех, кажется, кружек одновременно. Ну, это же Колбасин.
Сидели долго и шумно, а исчезли как-то вдруг — переобнимались и испарились вместе с пальто и сумками.

А мы с Аней и Никитой пошли гулять.
И вот этот наш забег чуть ли не на пятнадцать километров («Давай я тебя провожу? — Ладно, только потом я тебя») по кирпичному Ленинскому и зеленому проспекту Ветеранов... это была история про то, где кончаются разговоры о серьезном. Потому что когда тебе хорошо, ты можешь по-настоящему только смеяться — час, два, и еще чуть-чуть, ну, до ближайшей автобусной остановки.
И пересказывать-то нечего; и пересказать — невозможно.

Почему-то очень жаль, что не сфотографировались. Ну да ладно, успеем ещё.

So many dreams swinging out of the blue
We let them come true

* * *
И вдогонку: в четверг — как-то спонтанно это получилось — сидели у Алёны; у неё из окна видны только желтеющие листья, и так спокойно, и просто говорить о чём угодно, не повышая голоса.

Какие люди вокруг меня, Господи, какие же люди прекрасные.

@музыка: Youth Group — Forever Young

@темы: люди и нелюди, сегодня школа и завтра - школа...

Песни и шорохи

главная