Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных

Каждый у себя в голове рассказывает историю о себе. Всегда. Все время.
Эта история делает тебя тем, что ты есть. Мы строим себя из этой истории.

(с) Патрик Ротфусс, «Хроника Убийцы Короля»


URL
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
17:04 

Диана Коденко, без названия

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
* * *
Картина из ушедшего давно
Бездомного и вечного "сегодня":
И снег — чернее крыши и деревьев,
И женщина с заплаканным лицом,
Стоящая на ветреном балконе,
И шепот горя за ее спиной...
Я не умею помнить о подобном,
Поскольку слишком часто и привычно —
Во сне ли, наяву ли, как во сне? —
Приходит незабытое когда-то
И кутается в ветхое тряпье
Твоих сомнений... Глупо и неново
Таких гостей пускать в свое жилище.
Я не рискну. Игра не стоит свеч.
Однако в дверь стучат — и я покорно
Встаю, иду на свет, на звук, на выстрел —
А ключ в замке... Он повернется сам,
Лишь стоит вслух мне высказать согласье
С таким вот поворотом дел и мыслей...
Прошу простить дурацкий каламбур.
Итак, я ни о чем не говорила —
Я забываю, веря, что забуду,
И я живу — не веря, что живу.
Вот так, бывает, смутными ночами,
Когда уже, конечно же, не осень —
Но до зимы безбожно далеко,
Завязнув в перечеркнутом пространстве,
Всю жизнь иду — на свет, на звук, на выстрел,
И знаю, что за дверью — пустота...

@темы: чужие стихи, в настроение

18:33 

Фрагментами

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
На улице жара, всё плывет в душном мареве, не вздохнуть даже. Небо неподвижно и оттого кажется нарисованным.
Это — начало лета и конец полёта.
Вспоминаю, пока ещё могу.

* * *
Москва, ноябрь 2012.
Пять девочек стоят рядом; момент должен выйти торжественным, но не выходит, потому что глаза закрываются от недосыпа и ветра в лицо. Кажется, что так уже было; вспоминается давний сон, где стояла на незнакомой площади с незнакомыми людьми, — что же, теперь всё знакомо и закономерно, могу назвать по именам: Алина, Катя, Таня, Ксюша. Папа их теперь называет моими московскими девочками.

Таня: точёная, хрупкая, полупрозрачная красавица, даже не Снегурочка, а Снежная Королева. Первое время я ужасно удивлялась, видя её улыбку, — думалось: такие девушки не могут смеяться, они для того и созданы, чтобы ими любовались, чтобы даже смотрели на них из-под ресниц — как бы не растаяли от слишком прямого взгляда. Я так и не привыкла к её чуть лихорадочной, какой-то отчаянной весёлости: как будто у неё от усталости или напряжения что-то обрывалось внутри и прорывалось наружу приступом необъяснимого смеха. После таких приступов она подолгу молчала, — или так только казалось, и не было в ней никакого волшебства?

Алина: лучший враг или сумасшедший друг, с такими надо быть начеку, — из всех споров выходит победительницей, а уж если увидела в человеке что-то смешное, сделает так, чтобы над этим потешались все. И искренне не будет понимать, что же так расстраивает объект веселья. С Алиной интересно и немного страшно, она смешная и суматошная, язвительная и остроумная; через час разговора перенимаешь её стиль общения. Ну, здравствуй, друже.

Катя: у нас была за старшую, спокойная и ласковая, деловитая, надёжная. Многолетние цветы, не яркие, но радуют глаз с весны до поздней осени; нежаркие дни, про которые приятно вспоминать, хотя, вроде бы, в них нет ничего особенного; уютные небольшие комнаты, неспешные пешие прогулки... да мало ли что ещё. Про таких говорят: такая хорошая! — и ничего не добавляют, потому что нечего добавлять.

* * *
Токсово, май 2013.
Между соснами, на сравнительно небольшой (около метра) высоте горизонтально закреплены бревна, образуя дорожку или турник. 10 человек идут по этой импровизированной дорожке, шатаясь, вскрикивая и хватаясь друг другу за руки; им страшно и весело, они сейчас — одна команда, одно существо, потому что если упадёт хотя бы один человек, всё придется начинать заново. «Люди, давайте быстрее!», «Не торопитесь, нужно подождать Алёну!», «Лера, ну что такое, всё хорошо, осталось-то всего-ничего...».
И сентиментально, да, но за такие моменты я и люблю мой класс.

* * *
Санкт-Петербург, январь 2012.
В кабинете английского языка несколько человек, солнце заглядывает в окна и слепит глаза, но шторы не задергивают; по полу скачут солнечные зайчики.

На последней парте — лист ватмана, акварельные краски и фломастеры, и Саша Сухорукова рисует золотого дракона. Он отчего-то выходит смешным и чуть растерянным, зато у него блестящая чешуя, на изображение которой ушла уйма времени, и добрые глаза.
Саша критически оглядывает работу. Дракон улыбается ей.

«I wake up to the sounds of music, Mother Mary comes to me; there will be an answer, let it be», — это поёт в другом конце класса Лёва, и Мария Михайловна с гитарой в руках подхватывает припев, и песня звучит на два голоса, куда трогательнее и проникновеннее, чем в любом концертном зале мира, — потому что в этот момент в это «let it be!» верят все. Даже те, кто строит из себя философов и циников, кто обычно смеется над чужой сентиментальностью.

* * *
Я по натуре не член группы, а зверь-одиночка. Но эти воспоминания — едва ли не лучшее, что у меня есть, не считая нескольких других. Но о них я говорить не могу.
запись создана: 02.06.2013 в 14:53

@темы: сны, сегодня школа и завтра - школа..., ретроспектива, люди и нелюди

21:23 

Ладарнэ Асгет, без названия

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
* * *

Я не видела лиц прекрасней тех, что скрыла весной вода.
Акварель истекает солнцем, тишиной, лицедейством... да,
подожди, не касайся краски: белый свет на ладони лёг.
Алебастром белеют маски. Взгляд прозрачен. Закат далёк.

То, что было в чужую старость: чашка-купол, небесный свод.
Старый город, чеканно строгий, проступает из вешних вод.
То ль приснится, а то ль помстится: капли с кровель — аккордов звон —
Беспечальные кружат птицы. Память. Краска. Былое. Сон.

Не восходят над нами звезды. Половодье из края в край.
Лодки утлы и хрупки... поздно: держит крепко холодный рай
Побережья... песок и ветер гладят руки, начертан путь
Из весны в неизвестность, в сети, где запутаться и уснуть,

Где очнуться не тем, кем были, между "где-то" и "где-то там" —
Ты отыщешь: мы там бродили, только все по чужим следам.
Заблудись средь растений мерзлых. Слушай ветра надрывный зык.
Пусть почудится: плеск и вёсла. Или просто чужой язык.

@темы: чужие стихи

20:20 

Терри Пратчетт, Нил Гейман - "Благие знамения"

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
Что делать, если сломалась электронная книжка? Правильно, читать бумажную, причём весёлую и интересную — чтобы отвлечься от неутешительных мыслей об очередном ремонте капризной электроники. Что же, «Благие знамения» попали ко мне в самое правильное время.

Эта книга — хулиганство, очаровательное тем более, что не лишено центральной идеи. Извечная борьба Добра со Злом — в масштабах Вселенной и в душе каждого человека, — показана писателями во всей своей относительности. Небеса и Ад здесь сравниваются с двумя мальчишескими бандами, для которых сам процесс противостояния гораздо важнее результата; ангелы и демоны вообще получились до смеха похожими на людей, причём это скорее комплимент, чем упрёк, ведь только человек способен быть бесконечно милосердным и бесконечно же жестоким, только человек не скован рамками предназначения и потому способен выбирать свою судьбу. Впрочем, сами высшие существа тоже не безнадёжны: невозможная, казалось бы, дружба определённо идёт им на пользу, и линия Азирафаэля и Кроули — лучшее тому подтверждение. Смешиваясь, свет и тьма дают (в этом случае) не серый, но все цвета спектра; кстати, эти герои — одни из самых обаятельных в книге, а во взаимодействии вообще — неотразимы.

Эта книга — игра с многочисленными аллюзиями, реминисценциями и прочими отсылками во все уголки мировой культуры; уверена, даже внимательнейшим образом прочитав примечания, я не разглядела и половины. Но дело, конечно же, отнюдь не в количестве отсылок, а в виртуозной лёгкости обращения с ними, свойственной и Пратчетту, и Гейману.

Эта книга стала для меня не столько рассказом — немного слишком сумбурным, пожалуй, — об Армагеддоне, которого с ужасом и некоторой иронией ждали в прошлом году, сколько гимном Человеку — променявшему райское блаженство на горечь познания, существу, в котором доброе и злое сплелись так тесно, что отделить одно от другого как минимум непросто, как максимум же — невозможно. И пусть в «Благих знамениях» эта тема так же, как и другие, подана с иронией, — но "в каждой шутке доля шутки...", да.

И последнее. После прочтения этой книги на многочисленные вопросы: «Каким, по Вашему мнению, будет Апокалипсис?» — я буду отвечать: «Суматошным, смешным и немножко страшным, но закончится всё хорошо, не сомневайтесь».

Спасибо, Ефа! Думаю, эту прелесть я даже перечитаю :)

@музыка: The Doors — People are strange

@темы: круг чтения

16:33 

Федерико Гарсиа Лорка, "Перекресток"

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
Восточный ветер.
Фонарь и дождь.
И прямо в сердце —
нож.

Улица —
дрожь
натянутого
провода,
дрожь
огромного овода.
Со всех сторон,
куда ни пойдешь,
прямо в сердце —
нож.

@темы: чужие стихи

17:13 

Федерико Гарсиа Лорка, без названия

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
Я люблю, я люблю, мое чудо,
Я люблю тебя вечно и всюду,
и на крыше, где детство мне снится,
и когда ты поднимешь ресницы,
а за ними, в серебряной стуже, —
старой Венгрии звезды пастушьи,
и ягнята, и лилии льда...
О возьми этот вальс,
этот вальс "Я люблю навсегда".

Я с тобой танцевать буду в Вене
в карнавальном наряде реки,
в домино из воды и тени.
Как темны мои тростники!..
А потом прощальной данью
я оставлю эхо дыханья
в фотографиях и флюгерах,
поцелуи сложу перед дверью —
и волнам твоей поступи вверю
ленты вальса, скрипку и прах.

@темы: чужие стихи

16:40 

Последние известия

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
Хочется уже хоть что-нибудь написать о себе, но всё никак не получается. Только соберусь — и вспоминается вежливо-безликое приветствие ВКонтакте: "Что у Вас нового?". Просто идеальный собеседник, вежливо интересующийся: how do you do? — и искренне надеющейся получить этот же вопрос обратно, не выслушивая утомительных рассказов о делах.

* * *

Последние несколько дней я провела у дедушки с бабушкой, в городе. Их квартира — как раз такая, какой рисует Европу Клюев. Куча любовно расставленных мелочей; искусственные цветы в хрустальных вазах, яблочки на блюдечках, креслица и столики. Всё уменьшительно-ласкательное, старое (но не старинное) и держится даже не на честном слове, а на одной привычке. Такой тихий мирок — не подходите, не трогайте, вы же обязательно что-нибудь испортите! И еще фотографии моей мамы: с оркестром и без оркестра, со скрипкой и без скрипки; ее открытки из поездок; надпись «Камерный оркестр Эрмитажа» на всех языках.
Когда-то я мечтала о такой же обстановке. Теперь — не мечтаю.



Это давняя традиция: погостить у них несколько дней летом и походить по паркам. В этот раз были Гатчина, вечерний промокший ЦПКиО и вечерний же, еще тише и задумчивей обычного, Павловск. Всё — прекрасное, хоть и не неожиданно, а ожидаемо, почти-привычно.
В Гатчине мы не встретили ни одной из моих учительниц, там проживающих (и чудесно, если честно, что не встретили), зато вволю насмотрелись на уток и на сами озера — их множество. Темная с синим вода; песчаные отмели; мосты, которым отражения придают целостность; уютные скамеечки. До некоторой степени — уменьшенный Павловск.
В самом Павловске вместо уток были белки, абсолютно нас не боявшиеся. А еще мы умудрились пройти большую часть парка нехожеными (и неофициальными) тропами: мы бы и рады свернуть, но все пути, кроме как вперед, были отрезаны. На самом деле, удивительный опыт: чувствуешь себя первооткрывателем в диких дебрях, стараясь не обращать внимания на прохожих с собаками, прогуливающихся рядом ;)

@темы: день за днём

14:18 

Фрагментарно

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
Первый день осени в этот раз не стал началом учебного года. И это, пожалуй, самая радостная из всех новостей.

А вообще-то всё тихо. Я заново привыкаю к размерам квартиры, к тому, что нельзя пойти гулять, просто перешагнув порог, что по ночам гудят сирены машин (я различаю два типа: улю-улю-улю и пиу-пиу-пиу)... Город, да :)

* * *

Позавчера мы с мамой осуществили давний план: совершили стратегический поход по букинистическим магазинам. Хотя правильнее было бы сказать: по букинистическому магазину, — потому что в два других мы не попали. Один был закрыт, другой и вовсе оказался обычным книжным, хотя табличка на двери и рекламировала десятирублевые книжки.
Как бы то ни было, улов оказался весьма приличным: маленький сборник ранних романов и рассказов Генриха Бёлля, «Вальс на прощание» Кундеры и совсем новенький, не потрепанный даже томик лекций Набокова по зарубежной классике.

* * *

Засыпая вчера вечером, думала о балете. Всё-таки это не способ дружить с телом; скорее — умение подчинить себе тело до такой степени, чтобы оно перестало сопротивляться, что бы ты с ним ни делала. Вот поэтому наши девочки (да и я сама тоже) радовались, когда больно. Когда кровь на пальцах. Когда хрустят суставы. И с гордостью это всё другим демонстрировали: вот, мол, мне себя не жалко! Такой своеобразный мазохизм. Помнится, даже учителя нам говорили: балет — самое искусственное из всех искусств.
А движение — самое естественное. Быть лёгким — крайне тяжело. Вот такие печальные парадоксы.
Думала еще вот о чем: пуанты были изобретены в качестве имитации полёта. Так что, может быть, плата болью за то, что рожденные ползать смеют летать — справедлива.

* * *



Читаю — вернее, дочитываю — «Тёмную Башню». Примерно с пятого тома она перестала меня радовать — во-первых, из-за перевода. Такое впечатление, что переводчик вовсе не заботился о том, что делает; да, все слова правильные, а художественность, а отсутствие излишних повторов и американизмов типа бесконечных «ты в порядке? — я в порядке!» — кому это нужно? Нет, я всё понимаю, конечно: сложно, времени мало... Но елки-палки, что за безобразие?
Во-вторых, с каждой новой частью сюжетности отводится всё больше места, подлинному психологизму — всё меньше. Как будто герои физические препятствия преодолевают с фантастической скоростью, постоянно двигаются вперед, в то время как в духовной сфере застыли на месте. Мне всегда казалось, что к Тёмной Башне можно придти только по духовному пути, но автор, видимо, считает иначе :)

Но вместе со всем этим у меня появилось и другое чувство — нежности, что ли. Потому что я начала понимать, как Башня важна для Кинга: это ведь его мировоззрение, всё буйство его фантазии, средоточие самого главного — и отсюда персонажи других его произведений, действующие и здесь, отсюда он сам, запечатанный в тексте... «Тёмная Башня» написана не зачем, а почему. Потому что Кинг не мог иначе.

А я... я не могу бросить Роланда на полпути. Несчастного, железного, одержимого, ставящего цель превыше всех потерь (и потому все его победы пахнут поражением, как сказал бы Горбач), одинокого Роланда. Последнего стрелка; последнего истинного короля; последнего рыцаря в мире, сошедшем с ума.

* * *

А еще вчера я посмотрела «Фонтан» Аронофски.
Но говорить я о нём не буду. Потому что — ну как о таком расскажешь?


читать дальше

@темы: Роланд из Гилеада, день за днём, круг чтения, фильмы

13:16 

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
Долго придумывала красивую вступительную строчку, — но что напишешь, когда учебный год уже начался, завтра шесть уроков, учительница присылает мне материалы по ближайшей олимпиаде, а на классном часе обсуждают только ЕГЭ?
Пожалуй, только одно:
«Мы-то с тобой знаем: ничего по-настоящему страшного не случается до последнего лета».
А до последнего лета еще много месяцев.


...зато линейка скорее порадовала, чем расстроила: это было забавно. Марина Борисовна рассказывала всякие глупости широко раскрывшим глаза первоклассникам, не отвлекаясь на государственный гимн и речи высокопоставленных лиц; одноклассники слегка напортачили с чтением стихов и переходами по двору с воздушными шариками наперевес — но на них никто не смотрел, так что огрехи остались незамеченными; к кабинету нового завуча выстроилась перешептывающаяся очередь из наших местных Логов...

Первоклассник, которого мне надо было вести в другое здание гимназии, оказался очень милым и таким... типичным первоклассником, в общем :) Серьезный взгляд, большой (огромный!) букет и ботинки, которые ему были явно велики. По пути разговаривал неохотно, но на подходе к школе оживился, показывал свой дом (даже номер квартиры назвал), невольно дублируя кого-то из родителей, негодовал по поводу очередной строящейся парковки. И, кстати, по последнему пункту я с ним была солидарна.
На вопрос, хочет ли он в школу, Максим тихо и неуверенно ответил: «да».

Ни к школьным коридорам, ни к толчее в столовой, ни к скамейкам у класса Марии Михайловны привыкать не пришлось.
И вообще — кажется, что каникулы мне приснились.

@темы: сегодня школа и завтра - школа...

19:02 

Вера Полозкова, "медитация"

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
если правильно слушать, то птица взлетает из правой лопатки к нёбу, ветка трескается в руке,
а тележка грохочет вниз от колена к щиколотке, беспечная, вдалеке.
мысль о тебе, тёплая, идёт через лоб и пульсирует на виске.

ум проницает тело, как луч согретое молоко,
удивляясь, как дайвер, что может видеть так глубоко;
ощущенья в плывают в свет его, поводя причудливым плавником.

медленно спускается вниз под сердце, в самый его подвал,
и выводит по одному на свет всех, кто мучил и предавал,
маслом оборачивается пламя, шёлком делается металл.

вот и всё, чему я училась - пробовала нити, разбирала за прядью прядь,
трогала проверочные слова к состояниям и выписывала в тетрадь,
изучала карту покоя, чтобы дорогу не потерять.

вот и всё мое путешествие, слава крепкому кораблю.
птицы вдоль заката плывут как титры, крайняя закручивает петлю.
мир стоит, зажмурившись, как трёхлетняя девочка в ожидании поцелуя,
сплошным
"люблю"

@темы: йог спокоен, чужие стихи

15:31 

О "Повести о каменном хлебе" Яны Тимковой

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
Я так долго хочу написать здесь о «Повести о каменном хлебе», что набирать и стирать вступительные фразы стало своеобразной ежедневной традицией; наверное, я так и тянула бы с этим до бесконечности, но на днях увидела вот это стихотворение прекрасной Айлинн — и... в общем, я чувствую, что должна об этой книге сказать. Зачем-то это нужно.



Главное, что было в процессе чтения и никуда не ушло потом, — чувство узнавания.
Нет, со мной никогда, конечно, не происходило ничего подобного, но именно здесь граница между осуществившимся и возможным особенно тонка. Кто знает, будь я чуть смелее, чуть уверенней в преследовании цели — и история Айринэ стала бы и моей. Дело в том, что толкинисты давно (еще со времени прочтения «Чёрной книги Арды», а затем — стихов Кеменкири и Ханны) стали моим идеалом: люди творческие, заинтересованные; люди, которые не проводят вечера за телевизором, но читают, изучают и обсуждают, играют и строят; создают. Я читала форум Натальи Васильевой каждый день, научилась узнавать его постоянных посетителей по манере письма и любимым словечкам, многие дискуссии читала не один и не два раза, и, наверное, в тот момент жизнь форумчан была в гораздо большей степени моей жизнью, чем школа, Лицей и семья.
В тринадцать мечта попасть в их круг стала главной; в пятнадцать, с появлением ЛайвЛиба, отошла на второй план, не исчезла, но стерлась и утратила краски. А эта книга была — как удар, разом всколыхнувший всё уже задремавшее.

Да, узнавание. Не только обширные цитаты из «Чёрной книги» — гораздо больше: отдельные строчки, детали описаний, образы:

«Лави поставила пальцы на гриф, другой рукой провела по струнам — тихий перебор, словно журчание ручейка, затем ударила — отчаянный резкий звон — и запела.
Айринэ смотрела на ее залитое отсветами огня лицо, любовалась ее движениями — как она встряхивает головой и склоняется к грифу, как она запрокидывает голову, и снова — вперед, и тени, и блики, и не разглядеть огромных потемневших глаз, брови — страдальческим изломом, а голос, голос парит и опускается, срывается на крик, переходит в полушепот и взмывает вновь...»


Пусть такое я видела только на видеозаписях с концертов, какая разница? Упоминание названия знакомой песни, жест героини, виденный, наверное, на какой-то фотографии... из таких мелочей складывалась цельная картинка, так автор давала понять: да, да, это тот самый мир, куда ты так рвалась, — ты узнаешь? ты видишь?
Читать это как литературное произведение я не могла и не могу до сих пор. Даже недостатки стиля здесь — часть описываемого мира.

Это история поиска своих — понимающих без слов, говорящих взглядами, ни в чем не упрекающих, принимающих таким, каков ты есть... Понятная мечта. И почти осуществившаяся для Айринэ: новое имя (вернее, череда имен, каждое из которых кажется единственно правильным, выражением сути), песни до утра, Коны и концерты, эльфийские словечки в обыденной речи, а главное — стая (слово, настолько напоминающее «Дом, в котором...», что невозможно не вспомнить четвертую, их непростое единение, внутриДомные райские кущи), разношерстная и родная, бесконечные разговоры... и ядром всего этого — Лави.

И именно ассоциация с «Домом, в котором...» первой помогает понять жуткую неправильность ситуации: больная, нездоровая какая-то атмосфера, — внутри стаи каждый "сидит" на ласковых прикосновениях Лави, как на игле; вместо поддержки — интриги и соперничество («правда, я хороший? правда, я лучше Йолли?»); постоянный дефицит любви, тоже ставшей наркотиком... И одиночество — в худшей своей ипостаси: одиночество-в-толпе.

«Кто молчит, кто дерзок, кто зол и груб,
А ликуют те, за кого умрут».


Те, за кого умрут: те, кто очаровал — околдовал, — приманил и держит; те, кто играет чужой любовью, для кого люди — игрушки, а игрушку всегда можно сломать — кто осудит? — или выбросить, когда надоест. Сломанные люди, искалеченные души, эмоциональное подчинение — чем-то «Повесть» напоминает «Песню цветов аконита».

«Забывайся, бойся, несись стремглав!..
Но ни слова больше,
ни выстрела».


И самое страшное — тот ужас, который творят Лави и ей подобные, ведь тоже следствие одиночества, и причина неумения жить без обожания, мне кажется, тоже лежит в глубинной неуверенности и слабости. Не предательство, но цепочка предательств — и люди падают один за другим, как рушится карточный домик, если толкнуть первую карту: преданный становится предавшим.
Маленький эпизод из книги (появление героини, знакомой с Лави и обладающей огромным авторитетом, а затем путанное и полное умолчаний обсуждение ее персоны в стае) дает это понять — а позднее всё подтверждается судьбой самой Айринэ.
Кто толкнул первым? И кто упадет последним?

Когда жажду капли тепла используют в своих целях; когда имитируют любовь так искусно, что люди верят; когда на раскрытых ладонях протягивают каменный хлеб...

Я не знаю, является ли книга автобиографичной, и понимаю, что судить по ней обо всех толкинистах было бы безусловной ошибкой.
А еще я знаю, что «Повесть о каменном хлебе» стала для меня эмоциональным потрясением августа, а может, и года.

И да, у меня кое-что — и даже довольно много что — написалось по мотивам этой книги. Но выкладывать я (пока?) боюсь.

PS. На ЛайвЛибе, кстати, есть вот такая замечательная рецензия.
Ефа... спасибо тебе большое за рекомендацию :)

@музыка: Скади — Поезд в Средиземье

@темы: ретроспектива, круг чтения, птицы случайностей

20:22 

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
Так хочется прочитать сейчас что-нибудь, что было бы — как «Дом, в котором...». Чтобы уйти туда целиком, только о героях и думать, читать по ночам, чтобы это было — мое до мозга костей, чтобы — по Набокову — читать спинным мозгом, позвоночником...

На научно-популярное, которое надо, нет сейчас сил, а то, что я читаю сейчас — хорошее, даже очень, но его («Кентавра» Блэквуда, например) нужно медленно и вдумчиво, возвращаясь к начальным главам, чтобы ничего не пропустить и не недоосмыслить.

А нужен — поток. «Книга унесет тебя, если унесешь ее», да.
Найти бы такое — и снова дышать спокойно. Сейчас же — не получается, к сожалению.

@темы: круг чтения

19:57 

Хорошее и разное

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
* * *

То ли к тёплым чарам Макса Фрая у меня успел выработаться иммунитет, то ли просто последняя книжка «Хроник Ехо» у самого автора получилась не слишком насыщенной, — вот только не вызывает «Тубурская игра» ожидаемых эмоций: там, где могла бы хохотать в голос, улыбаюсь, в прочих случаях и вовсе ограничиваюсь мысленной отметкой «шутка».

А ведь, казалось бы, время для прочтения выбрано правильно — именно холодной прошлогодней осенью сэр Макс со товарищи меня буквально вытащили за шкирку из холода и постоянного дурного настроения; почему этого не удается сделать продолжателю традиций самого обаятельного сотрудника Тайного Сыска, Нуминнориху, — ума не приложу. И ведь хорошо всё — и не то. Не совсем то.

А если о самой книге — рожденный во сне Ехо тихо уходит обратно в сон: неявное композиционное кольцо. Мозаичные мостовые и ослепительные небеса тускнеют, теряясь в отдалении, — не по сюжету, который, как всегда, динамичен (сэр Нуминнорих путешествует, учится, попутно раскрывает кучу секретов и рассказывает о своей замечательной маме), скорее, по атмосфере... которая, надо думать, идет из изменившегося отношения автора, очарованного другими мирами. Сказочным Вильнюсом, например. И это видно, несмотря ни на что; даже сам сэр Макс отмечает перемены и мимоходом упоминает: вот и ещё один период закончился, — и напрашивается вывод: вот и ещё один герой уходит из нашего поля зрения, не забирая, правда, обратно уже подаренное — и на том спасибо.

Ехо, Ехо — эхо азартного "ю-хуу!.." — твоим уютным кофейням и головокружительным эскападам, твоему обаянию и теплу говорю: до свидания. Я, всё-таки, не дурочка, и никогда не прощаться навсегда ты меня научил. Не в том дело, что во второй раз нас не пустят в ту же реку — просто она сама изменится, и новый заход будет очень во многом первым. И по-новому прекрасным — даже если эта встреча и оказалась не самой удачной.


* * *

Между прочим, вчера во второй раз за этот год побывала на курсах, которые «Подготовка к олимпиадам по литературе». Ну, что сказать — там многое изменилось. На горе безнадежно влюбленной Алине ушел основной преподаватель и по совместительству объект наших баек. Версии о причинах сильно расходятся, зато любители анекдотов, больше не боящиеся шагов за дверью, блаженствуют.

На последнем занятии его замещала совершенно прекрасная Александра: хрупкая, легкая, в темном и с огромными глазами, — хотя внешность и не важна, потому что рассказывала о Пастернаке она чудесно — а в моем понимании "чудесно" — это прежде всего быстро, ёмко, не сухо. Анализировали стихотворение «Снег идет» — движение снега, предметов, авторского взгляда, смещение и последующее совмещение смыслов, превращение снега в сложный символ.

Завязалась довольно любопытная и, безусловно, жаркая дискуссия о том, почему именно "цветы герани", а не что угодно другое, упомянуто в тексте — и это вполне закономерно вылилось в совсем уж безосновательный спор о том, утро описано или же ночь :) Тут уж распалились даже самые тихие и скромные: говорили о монохромности картины, о том, что снег в лучах луны кажется серым месивом, а не "белыми звездочками"... да о чем только не говорили — и ведь с абсолютной серьезностью! Но даже это не помешало занятию пройти великолепно, мне кажется, я начинаю понимать, "как всё это сделано". Начинаю начинать, по крайней мере :)

А "на закуску" у нас была Валерия. Именно она сообщила, что, «если у кого-то из присутствующих началась паника от большого количества непонятных слов, эту панику нужно преобразовать в положительный месседж, ей, Валерии, и адресованный в личном письме». Примерно такой:

«мне очень понравился урок, а для того чтобы следующий понравился еще больше, прошу срочно объяснить мне
а) что такое хорей;
б) что такое ретроспекция;
в) что такое Пастернак».

На этом месте и так взбудораженная аудитория просто легла под стол от смеха, однако урок не закончился, поскольку дальше последовала чтение письма Герцена к Огареву в Валерином же уморительном (и парадоксально, на факт: очень познавательном в плане тонкостей, нюансов и вообще разбора как такового) исполнении.

Теперь вот придется перевоплощаться в Огарева... но что поделаешь. «Подготовка» того стоит.


* * *


В оркестре пело раненое море,
Зеленый край за паром голубым,
Остановившееся дико сердце...


(с) Михаил Кузмин, цикл «Форель разбивает лед»

Полный текст стихотворения «Первый удар»

@темы: чужие стихи, сэр Макс, на полях конспекта: курсы, люди и нелюди, круг чтения, в настроение

18:23 

Из эпиграфов к «Кентавру»

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
«Так поэты освобождают богов. Девизом английских бардов была строка: те, что свободны повсюду в мире. И сами свободны, и дают свободу другим. Пробуждающая воображение книга вначале, стимулируя нас своими тропами, способна сослужить большую службу, чем потом, когда мы точно понимаем, что хотел донести автор. Думаю, трансцендентное и экстраординарное только и представляет интерес в книгах. Если увлеченный читатель уносится мыслями в другой мир, позабыв обо всём, в том числе и об авторе, а собственная греза охватывает его со страстью безумца — дайте мне эту вещь, все прочие доказательные аргументы, исторические свидетельства и критику может оставить себе».

Эмерсон

@темы: цитаты, круг чтения

18:43 

Курсы

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
Как странно: я всё время путаю дату; сейчас я не выдержала бы ни одного теста на адекватное восприятие действительности. То мне кажется, что год только начался, впереди ещё куча всего, то — что всё почти закончилось. И не скажу даже, что именно сбивает с толку — разговоры о ЕГЭ, контрольные или просто усталость.

Да, вот так, уже умудрилась порядком измучиться: писала конкурсную работу (лично я её зову отзывоанализом), на которую потратила уйму времени и нервных клеток, которые, как известно, не восстанавливаются; и это при том, что мне очень и очень помогла Валерия, после одного из занятий добровольно предложившая дать пару дружеских советов.
Понятное дело, дружескими советами дело не ограничилось.

* * *

А вообще-то я хотела написать об очередных уроках «Подготовки», тем более, есть что рассказать :)
На предыдущей неделе мы познакомились с новыми педагогами (то есть студентами, ну да ладно, на мой взгляд — тем лучше).

Сначала была Соня, говорившая очень спокойно и ни разу не повысившая голоса — не только чтобы сделать замечание, но даже в возбуждении или увлекшись рассказом; под её методичную диктовку мы записывали названия, годы издания, фамилии издателей и печатавшихся авторов... в общем, всё о журналах девятнадцатого века. Их политические программы и установки; виды и подвиды; разделы и эволюция разделов — теперь мы знаем о них всё :)

Оказывается, кстати, даже в самых серьезных изданиях были не только тексты произведений, критические и публицистические статьи, но и колонки самой разной тематики — например, в номере «Отечественных записок» за 1856 (если не ошибаюсь) год, выданном Соне в библиотеке СПбГУ, напечатана статья о черноземных землях, а на последней странице даны выкройки самых модных на тот момент шляпок с дотошным описанием всех без исключения рюшечек.

Вторую лекцию читал обаятельный Карим. Думаю, многие («господа и дамы! то есть — дамы и господа... дамы и господин», — это он нас так называл) были изрядно смущены — уж больно мы привыкли к прекрасным леди-преподавательницам :) Так что первая часть занятия проходила достаточно напряженно, несмотря на интереснейшую тему — биография и творчество Дениса Давыдова. Аудитория расслабилась и разошлась только после краткой, но веселой орфоэпической дискуссии (видимо, эта тема близка всем), в ходе которой мы узнали, что
а) орфоэпия — никакая вовсе не орфоэпия, а совсем даже орфоэпия;
б) «если вы говорите «правы», то вы не правы»;
в) Апокалипсиса можно не страшиться, потому что ждет нас Апокалипсис.

Потом уже было много шуток: и про "Арзамас" («А вы-то знаете, что такое кружок? Вот мы кружок. Хотя... скорее всё-таки овал!»); и про наше хорошее настроение («Да, бояться меня не надо, у нас тут вообще очень теплая атмосфера, вы не заметили? Очень теплая, ага. Валерия, окно открой, пожалуйста!»); и еще много таких мелочей.

После минутки здорового смеха изучение бесшабашного гусара Давыдова, у которого даже печальнейшая из элегий непременно содержит хоть строчку-другую про удаль и пьянство, пошло не в пример легче. А биография у него и вправду потрясающая, есть от чего придти в восторг. Одних совпадений сколько!
- и родился он в Бородино;
- и служил под началом Багратиона, про длинный нос которого до этого сочинил кучу эпиграмматических стишков;
- с первым отрядом партизанов попал в засаду... русских же крестьян, которые перепутали мундиры собственных защитников с завоевательскими;
- сначала получил высокий чин, затем был стремительно разжалован и чуть не лишился драгоценных усов. Спасло его только личное письмо Александру с мольбой не отнимать символ его гордости и чести...
Наконец, как нам сообщили, десятая часть этого его «символа» (поясняю: усов) до сих пор хранится в архивах Жуковского! :)

В заключение Карим сказал, что ни в коем случае не стоит принимать что-либо на веру (в том числе и его слова) и что он будет с нетерпением ждать желающих оспорить его выводы.

И да, было еще занятие, на котором безраздельно царствовала Валерия, и я в очередной раз смотрела, как она упивается выступлением перед аудиторией, как участвует сразу во всём, передает право высказаться взглядом, как говорит так, чтобы все умирали от хохота или сидели пристыженные. Как в перерыве к ней, уверенно-яркой, летят, как на свет, девочки — поболтать и пообниматься, за советом или язвительным комментарием.

А в следующий раз будет Аня.

@темы: люди и нелюди, на полях конспекта: курсы

16:38 

Эндер [Поток сознания]

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
Каждый вечер я, засыпая, думаю об Эндере: прокручиваю мысленно фразы, вспоминаю отдельные эпизоды, иногда, в очередной раз собирая мозаику его истории, неожиданно получаю новую картинку, — и клятвенно обещаю себе написать о нем здесь, на дайри. А выполнять намерение становится всё труднее, потому что информация накапливается, как снежный ком, а вот структурироваться — не желает, и поэтому здесь будут скорее обрывки и эмоции, чем что-то цельное, да.

* * *
Об Игре

— Я хочу Говорить о вас! — крикнула она.
— Я еще не умер! — отозвался он.
Орсон Кард, «Голос Тех, Кого Нет»


Я очаровалась «Игрой Эндера» заранее, еще по отзывам Натали, так что это не было любовью-с-первой-строчки; я даже предполагала, что готова к этой книге — и, естественно, ошиблась. Рыдала над последней страницей, а когда спросила себя, о чем же плачу, выяснила, что — об Эндере. Как о погибшем! Несмотря на все сказанное в эпилоге о нем — справившемся, выжившем, летящем к дальним звездам вместе с вновь обретенной Валентиной...
Собственная реакция меня поразила: неужели я мысленно отказываю моему мальчику, столько выстрадавшему, даже в том прохладном счастье, что дал ему автор? Неужели это я, я, прожившая вместе с ним две сотни страниц, могу быть так жестока? И всё равно не могла ничего с собой поделать: казалось (и сейчас кажется), что всё закончилось для Эндера Виггина после сокрушительно-ненужной победы. Что, услышав сквозь бред, как кто-то плачет над ним, он умер — по-прежнему избранный, но больше не нужный, а финальная глава — просто сон, приснившийся ему.

А вчера я подумала — почему бы и нет. Просто всё чуть менее буквально. В тот момент маленький мальчик (да, маленький — не важно, что спаситель и герой) и вправду закончился: так подходит к концу любой этап человеческой жизни, — и проснулся кто-то другой, тот, для кого это непосильное горе и вечное одиночество стали органической частью, как третья рука или второе сердце; у кого было достаточно сил, чтобы искупить не-свою вину. И этим новым Эндером я горжусь и восхищаюсь, я, конечно, отправлюсь за ним за край всех мыслимых галактик... но люблю всё равно — ребенка, в кровь искусавшего себе руки, не хотевшего (как Одиссей Олди, как — да, опять, — Йири) славы. Готового отдать её за домик у озера, небо над головой и сестру рядом. Как немного, как неосуществимо!..

* * *
Лирическое отступление: о Голосе

Как это — влюбиться в собственное одиночество, увиденное в чужих глазах?
Это, наверное, идет от отчаянного желания быть услышанным: кто еще поймет без слов одиночку, почти — не-человека, если не такой же, как он? Эндер-Голос и Новинья-Эхо: подхватит даже несказанные слова, но — не ответит. Не сможет ответить, и не будет разговора. Две половинки одного целого, но не будет — любви: нечего соединять и сплавлять воедино.

Точность даже в наброске, в едва видной (пока) сюжетной линии, и оттенок обреченности, — да, да, я люблю Орсона Карда. Спасибо.

* * *
Об Игре Воображения

Размышляя о ней вчера вечером, в очередной раз убедилась, что эта Игра — своеобразное отражение судьбы героя. Как и там, он победил дважды — убив и воскресив, и оба раза — перешагнув правила.
От Эндера, мягкого (быть может, слишком мягкого, — сомневались Учителя), никто не ожидал удара, но он не побоялся убить Великана, издевавшегося над приходящими к нему; не думали, что он будет бить Стилсона (а плакать — потом, так, чтобы никто не видел), но именно это стало его "пропуском" в Боевую школу.
От Эндера, пробившегося в Волшебную Страну через насилие, ждали чего угодно, кроме, пожалуй, любви, принятия и прощения (забыв или так и не осознав, что в этих чувствах, в способности их испытывать, его суть), но именно поцеловав ядовитую змею, он пришел к Концу Мира; посочувствовав жукерам, полюбив их и взявшись спасти, он переродился — и стал тем, кем стал. Недостижимым идеалом. Голосом.

* * *
Ассоциации

Не отпускает, и всё же не смогу промолчать. «Дом» и Эндер: два прощальных, тяжелых, горьких, отчаянных — два неосущестившихся разговора:

...но она узнала о них достаточно, чтобы описать их прощание: сестра решила остаться с мужем, а брат лететь дальше. В ее рассказе было куда больше нежности и тепла, чем в их настоящем прощании. Пликт описывала то, что могло бы произойти, если бы Эндер и Валентина больше любили театр и меньше - друг друга.
Орсон Кард, «Голос Тех, Кого Нет»


Вспоминается отрывок из интервью с Мариам Петросян, её слова о тетрадке с десятками вариантов последнего разговора Слепого и Сфинкса, который она переписывала, пока не поняла, что прощальный диалог нужен читателю, а не им самим. Они и так всё знают; им и так слишком больно.

@темы: круг чтения, птицы случайностей, Ender Wiggins

17:24 

День учителя (в двух частях)

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
А вчера в нашей школе проводили День Самоуправления, по традиции — совместно с Днём Учителя. Я об этом пару дней назад обещала рассказать моей чудесной Айлинн, но подумала, что это стоит отдельного поста здесь.

Часть первая, школьно-самоуправленческая.

Вообще-то я не планировала вести уроки, но, как всегда, меня особенно не спрашивали :) Просто в среду на урок французского заглянула Мария Михайловна, улыбнулась — так, как она умеет, одними глазами, — и попросила нас с Даней повозиться с шестиклассниками. Возразить или даже осмыслить произошедшее мы не успели, а молчание — знак согласия, и, вот честно, я рада, что всё получилось.

Сильно готовиться к замещению не пришлось: инструкции были выданы четкие и подробные, расписанные по пунктам, с ответами на задания даже, — это в теории. На практике же минут пятнадцать я потратила, объясняя, как переводить прямую английскую речь в косвенную (со всеми инверсиями, модальными глаголами и смещением времен), а затем — объясняя всё то же самое по второму кругу :) А вообще-то дети вели себя прилично (особенно сначала), хотя одна девочка, опоздав минут на пятнадцать, извинялась не иначе, как — "Пардон, задержалась"; читали неплохо, переводили тоже, отчаянно сражались за пятерки и не дрались, а это значит — всё прошло хорошо.

Но вот вспоминать (надеюсь, и спустя годы) я буду другое: все горячатся, хохочут и привирают, украшая старые байки новыми подробностями; на столе — конфеты, торт, штук двадцать чашек, и в каждой — по полглотка недопитого чая... Мария Михайловна, которая смеется тоже, толкает Викторию Юрьевну и подмигивает, мол, правда, нам хорошо на экскурсии? Мы (на этот единственный день — завучи и представители местной администрации) киваем, кричим: "и в следующий раз не уезжайте тоже!", а потом просим спеть ещё... И Мария Михайловна поет своё, аккомпанируя на гитаре: одну песню, а потом и вторую.

И... как же это было здорово, гораздо лучше, чем пить из фарфоровых чашек в директорском кабинете; так здорово, что я задержалась на два часа вместо запланированных пятнадцати минут — и ушла, напевая «сегодня школу и завтра школу» безо всякой горечи.

Часть вторая, литературно-театральная.

А через два часа, всё еще в состоянии эйфории, убежала в театр ("Суббота", «Село Степанчиково и его обитатели»), куда мы решили пойти организованно — всем кружком :) И вот об этом — подробнее.

Пока ждали опаздывающих, Валера в лицах рассказала, как заказывала нам билеты:
— Здравствуйте, а места остались?
— Да, конечно. А Вам много? Три?
— Семнадцать!
— Что-о?.. То есть, я хотела сказать, вам зачем? То есть... с кем вы? *Валера говорила, это было сказано с выражением, которое можно передать приблизительно так: и что вы здесь забыли?*
— С группой.
— С классом?
— С литературно одаренными детьми. И да, мы бы хотели поговорить с режиссерам после спектакля, это возможно?
*потрясенно* Ну... это надо обсудить, не совсем обычная практика для нашего театра... но мы попробуем, вы, главное, приходите!..

И вот мы, главное, пришли :)
Рассказ Валерии подтвердился целиком и полностью, так как, увидев много-много девочек филологического вида, билетерша просияла: «о, VIP-кружок!»; с труппой, правда, побеседовать не удалось (актёры после почти-трехчасового спектакля были измучены, даже во время оваций улыбались с трудом), зато мы, как преданные фанаты, дождались исполнителя главной роли, вручили ему цветы и импровизированный комплимент — кажется, он был глубоко тронут. В перерывах мы фотографировались («Для отчетности», — отрезала Валера, пресекая возражения) и, конечно, много смеялись.


(я в третьем ряду, прячусь, но найти теоретически можно)

А если о самом спектакле — я боялась чрезмерного осовременивания, почти зря: костюмы были приближены к карнавальным (чтобы подчеркнуть, что всё происходящее — не более, чем фарс, надо думать), декораций — минимум, актеры пили из явно не знакомых Достоевскому стаканчиков-с-трубочками, но на фоне действительно хорошей игры всё это — милые (и в чем-то очень функциональные) мелочи. Сильно разочаровали разве что исполнители ну-совсем-положительных ролей — они смотрелись блёкло и ненатурально.

Рассказать об этом подробнее смогу попозже, когда буду писать сравнительный анализ повести с постановкой; а сейчас я просто рада, что всё это есть в моей жизни :)

@темы: люди и нелюди, на полях конспекта: курсы, сегодня школа и завтра - школа...

17:16 

Эндер (2)

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
Как иногда самые обычные звуки неожиданно накладываются на происходящее — и всё как будто делается глубже, помнится дольше. Так было, когда нам рассказывали о судьбе Вацлава Нижинского: мы сидели в небольшом классе, а за стеной, наверное, начался урок вокала или просто кто-то репетировал в коридоре... не важно, но на словах «он больше никого не узнавал» рванулся голос, просто последовательность нот, но так надрывно, что все вздрогнули. Так было недавно, летом: я дочитывала «Колдун и кристалл», а музыка из машин, стоящих у платформы, — удары и выкрики, выкрики и удары, ритмично, с напором, до бесконечности, — совпала с только что прочитанным «Приходи, Жатва!», подтверждая, что всё — реально, всё — правда.

И так было сегодня, полчаса назад. Я перечитывала «Игру», эпизод драки в душевой — и ответом на отчаянный призыв Эндера: «Где же учителя? Неужели они не видят, что первый удар может оказаться последним?..» стала песня по радио.
Глубокий мужской голос, такой уверенный, такой спокойный:
«...я к тебе приду на помощь,— только позови,
просто позови,
тихо позови.
Пусть с тобой все время будет свет моей любви,
зов моей любви,
боль моей любви!»


А Эндеру никто не помог. И не поможет. Потому что "герой должен быть один". Элберет, как же всё это страшно-страшно-страшно...

* * *
Думала, насколько многое изменила Игра, оказавшаяся не-игрой, в жизни Голоса Тех, Кого Нет — так, что даже спустя три тысячи лет не забылось, не потускнело. Остается почти на подсознательном уровне не только неизбежное чувство вины — за совершенное и не совершенное, за себя, за всё человечество, но и выстраданная уверенность: ничто не дается даром.
«Когда-нибудь ученые узнают, почему для Перехода нужно так мало энергии. Эндер не сомневался, что где-то далеко за эту видимую легкость платят страшную цену. Ему приснилось однажды, что каждый раз, когда корабль совершает Переход, в небе мигает звезда.» И пусть Джейн смеется и иронизирует сколько ей вздумается — в этой смутной тревоге он весь.

* * *
А еще... Еще не могу не думать о фильме, который, оказывается, будет уже очень скоро, в первых числах ноября.
Удастся ли его создателям передать то, что поражает в книге — нарастающее напряжение, выражающееся почти спонтанно — в каких-то случайных (кажущихся случайными) знаках, в дрогнувшем голосе; усталость человека — ребенка! — которого заставили быть безупречным; невозможность прервать игру, сказав "я в домике". Надрыв. Надлом. И отчаянье победы.
Потому что так просто пойти по пути наименьшего сопротивления, приложить сил только капельку меньше, чем необходимо, — и трагедия Героя станет очередным космическим боевиком. Даже не первым в ряду многих.

@темы: Ender Wiggins, круг чтения, птицы случайностей

20:32 

Падения сов

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
Вчера говорили с Айлинн — о чем только не, и в том числе — о даче, а потом и о лесных озерах: моем воплощенном счастье.
Не хочу сейчас говорить о том, что же они для меня такое, потому что рискую не уместиться не только в несколько строчек, но и в несколько страниц текста. Да и зачем это делать, если всё уже сказано Николаем Заболоцким — в одном из случайно, наугад выбранных мной стихотворений:

Лесное озеро

Опять мне блеснула, окована сном,
Хрустальная чаша во мраке лесном.
<...>
И озеро в тихом вечернем огне
Лежит в глубине, неподвижно сияя,
И сосны, как свечи, стоят в вышине,
Смыкаясь рядами от края до края.
Бездонная чаша прозрачной воды
Сияла и мыслила мыслью отдельной,
Так око больного в тоске беспредельной
При первом сиянье вечерней звезды,
Уже не сочувствуя телу больному,
Горит, устремленное к небу ночному.
И толпы животных и диких зверей,
Просунув сквозь елки рогатые лица,
К источнику правды, к купели своей
Склонились воды животворной напиться.
1938



* * *

А еще — на ту же тему — вспомнился набросок удивительной сказки, написанный в рамках флэшмоба Айлинн про меня. До сих пор думаю о нём, когда тяжело :)
читать дальше

@темы: чужие стихи, птицы случайностей

23:07 

Эпиграф к «Вересковому мёду» Лайхэ

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
А мы живем и ловим дождь на лица
За тех, кто рядом был и не сумел,
И не сумел, не смог остановиться
На рубеже восьмого этажа,
Кто дальше шел, чтобы земли напиться
До смерти, допьяна, до куража,

До куража над злом, над липкой ложью,
Что не сумела душу обобрать.
А нам, а нам идти по бездорожью,
И хоронить, и драться, и кричать.

Кричать за тех, кому не стукнет тридцать,
Кого не удержали сторожа,
В ком были силы не остановиться
На рубеже восьмого этажа.

(с) С. Лисаченко

@темы: чужие стихи

Песни и шорохи

главная