Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных

Каждый у себя в голове рассказывает историю о себе. Всегда. Все время.
Эта история делает тебя тем, что ты есть. Мы строим себя из этой истории.

(с) Патрик Ротфусс, «Хроника Убийцы Короля»


URL
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
03:57 

Humans (by rosa_acicularis); перевод

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
Название: Люди
Автор: rosa-acicularis
Фандом: Доктор Кто
Рейтинг: G
Саммари: Шесть человек, шесть историй, шесть секунд. Шесть голосов, и зло, причиненное людьми. Сопутствующий фик к серии «Полночь».
Ссылка на оригинал: www.whofic.com/viewstory.php?sid=22878

++

Слушайте, все — перед нами совершенно новая форма жизни, и если что-то пробралось внутрь, чтобы исследовать нас, то что оно тогда нашло? Маленькую кучку людей, готовых на что? На убийство? Потому что тут вы должны решить. Решить, кто вы такие. Способны ли вы на самом деле убить ее? Хоть один из вас? На самом деле?

Или вы выше этого?

++


раз:

Уинфолд Ноббс знает всё на свете.

Так обычно говорила Энджи, когда он указывал ей на ошибку. (В написании того или иного слова, в соблюдении правил вежливости, в домашней работе по математике). «Винни-Винни, — говорила она с иронией, постукивая по столу пальцами с обкусанными ногтями, — Ты-то у нас знаешь всё на свете, так?»

Она когда-то грызла ногти — обгрызала их чуть не до мяса; он успел забыть.

Он нечасто думает о сестре. Она была упрямой и глупой, и никогда его не слушала (а ведь он хотел как лучше), и они не не поддерживали связь уже года два на тот момент, когда она умерла.

(В конце концов её достала не орфография и не ногти, да и не математика — так, по крайней мере, ему думалось. Но в точности он никогда знать не будет; записки она не оставила).

Но каждое утро, закончив завтрак и собираясь в классы Университета, он останавливается перед зеркалом. «Что ж, профессор Хоббс, — говорит он, расправляя воротничок, — вы-то знаете всё на свете, так?»


два:

Ди Ди Бласко нравятся потерянные вещи.

Какие угодно потерянные вещи: луны, носки, ключи. Утраченная надежда и утерянная любовь. Она с нежностью относится ко всему, что отсутствует, и ей нравится тот слабый укол боли где-то под ребрами, который чувствуешь, когда чего-то не оказывается не месте.

(Доктор называет себя просто путешественником, но Ди этим не провести — она знает, что здесь кроется что-то другое, что-то большее.)

Что забавно (правда, стоит подумать об этом подольше, и от забавности ничего не остается), так это то, что за всю свою жизнь Ди ничего не теряла. Её дедушка скончался, когда ей было четыре, но её воспоминания о нем исчерпываются образами сигарного дыма и пережаренных бобов, и из всех, кого она знала, умер только он.

Очки соскользывают на нос; она поправляет их. Смотрит на сидение в переднем ряду и думает: Тур Крестоносцев? И кто только придумал такое название?

Иерусалим, она помнит (знает), был потерянным городом. Его теряли, завоевывали, утрачивали, разрушали и снова отстраивали, и, может быть, если она сосредочится на мыслях об осадах, армиях завоевателей и картах, нарисованных от руки, она забудет о еще двух людях, которые пополнили список потерянных вещей.

Она с силой прижимает ладонь к груди — к тому месту под ребрами, и на одно долгое мгновение не чувствует ничего.


три:

Когда миссис Вэл Кейн училась в школе, у нее была лучшая подруга по имени Менди. У Менди были темные косы и костлявые коленки, и мать Вэл звала её сущим наказанием всего района, — собственно, поэтому Вэл и захотелось с ней дружить.

(Первый шаг сделала Менди: однажды она уселась рядом с Вэл в автобусе и спросила: «Ты свой бутерброд доедать будешь?»

Менди вечно хотела есть.)

Когда им было по двенадцать, Вэл и Менди, всё делавшие вместе, звали себя Вэлменди — одним именем на двоих.

Так могли бы звать, авторитетно сообщила Менди, какого-нибудь прославленного и давно почившего автора опер Старой Земли. И хотя ни одна из них не знала толком, как звучали оперы Старой Земли, они распевали лже-итальянские арии, летя по летним улицам на велосипедах (Вэл всегда чуть-чуть позади) и выкрикивая их общее имя как боевой клич.

(Ты с этой девчонкой еще намучаешься, — говорила мать Вэл. — Вот увидишь.)

До встречи с Менди Вэл никогда не удавалось сказать то, что она хотела, и когда хотела. Её голос обрывался, так и не услышанный, и ей оставалось кивать и улыбаться, и пусть от этого хотелось кричать, что ей было делать? (Хорошо воспитанные девочки ждут, пока к ним обратятся, — говорила мать Вэл.)

Однажды Менди взяла ладони Вэл в свои и, крепко-накрепко сжимая их тонкими пальцами, сказала: «Смотри, когда твои слова вот так вот сжаты и им не вырваться, просто произнеси то, что я могла бы сказать. Говори моими словами». Она усмехнулась и сильнее сжала руки. «Думаю, голоса у меня хватит на двоих».

Когда им было по шестнадцать, и они красились одинаковым блеском клубничного цвета и одинаково подводили глаза, Менди влюбилась в высокого светловолосого мальчика из гимнастического кружка. И в первый раз за всю жизнь Менди не могла найти слов.

Вэл, которая годами использовала голос Менди как собственный, было даже слишком легко забрать светловолосого паренька себе. Не то чтобы он сильно ей нравился (он состоял в кружке любителей науки, да и музыку слушал допотопную), но было приятно в кои-то веки не быть позади.

Прошло три часа и сорок три минуты с того момента, когда Вэл Кейн поднялась на борт Крестоносца 50, и меньше всего она думает о Менди.


четыре:

Биф Кейн познакомился с будущей миссис Кейн в баре.

Она тогда практически упала на него, сгребла в горсть его рубашку рукой, не занятой алкоголем, и прошептала ему на ухо: «А тебя, я смотрю, можно взять на слабо».

Эта не одна из тех историй, которые он мог бы рассказать Джефро.


пять:

Джефро Кейн всегда любил читать.

Когда он был маленьким, его мать читала ему вслух перед сном — вытягивала одну из книжек с полки и садилась на краешек его кровати бок к боку с ним. Иногда она читала реплики героев на разные голоса, и тогда они смеялись так громко, что вниз спускался папа, радостный, хотя и притворявшийся рассерженным, чтобы выяснить, в чем дело. Иногда он не уходил сразу и тоже читал за некоторых персонажей: громким басом за медведей и рыцарей, дурашливым фальцетом за мышей и птиц.

Однажды, когда мама удовлетворенно перелистнула последнюю страницу и закрыла книгу, Джефро сказал: «Тут неправильный конец».

Мама перестала улыбаться. «Вот еще глупости», — сказала она.

«Но он действительно неправильный», — сказал он и стал объяснять. Ведь великан не должен был умереть — он не сделал ничего плохого. Это Джек вел себя глупо и пожадничал, и если бы у Джефро была волшебная арфа, умеющая отличать правду от лжи, а Джек ее украл, Джефро тоже бросился бы ловить его.

«Это нечестно, — говорил Джефро. — Он не сделал ничего плохого».

«Он великан», — сказала мама.

«И что с того?» — сказал Джефро. (Он никогда раньше не разговаривал с матерью так и видел, что новый тон ей не понравился.)

«Великаны едят людей, Джефро, — она говорила чуть-чуть слишком высоко, чуть-чуть слишком громко. — Перемалывают человеческие кости в муку и пекут из нее хлеб».

«Это он только так говорит. За всю сказку он никого не обидел. Люди часто говорят не то, что думают. — Он взял книжку из маминых рук и посмотрел на обложку: бобовый стебель, уходящий в облака. — Конец нужно поменять, мама. Это просто нечестно».

Она вырвала книгу у него из рук и встала. Он помнит, что руки у нее дрожали. «Ты, видимо, — сказала она, — еще не дорос до этой сказки».

Она бросила книжку в отверстие в стене, куда отправляли идущую на переработку бумагу, выключила свет и быстро вышла из комнаты.

А Джефро лежал в кровати, не засыпая, и думал об облаках и золотых арфах. «Фи-фай-фо-фут, — шептал он в темноте, — англичанин, чую, тут. Мертвый он или живой, станет он моей мукой».


шесть:

Проводнице нравится произносить заранее подготовленную речь.

Когда ее наняли вести Тур Крестоносцев, ей выдали буклет, где были прописаны все её реплики: ободряющие, прошедшие проверку и одобренные компанией слова для каждой возможной ситуации. (Кроме только вот этой, конечно, и теперь единственные доступные ей слова — те, что, как она думала, ей больше не потребуется произносить.)

Проводница снова и снова возвращается мыслями к этому тоненькому буклету, который лежит сейчас у нее дома на прикроватном столике, засунутый между страниц романа в качестве закладки. Снова и снова она думает о буклете и о том, как грубо и неловко флиртовал с ней Клод — и как она ему отвечала. (На этот случай тоже были заготовлены реплики, и слово «да» в них не фигурировало.) Раньше они с Джо потешались над Клодом, хотя Джо жалел парня и говорил ей об этом.

Они с Джо вообще много смеялись. Она была не из тех, у кого что угодно вызывает смех, и от этого каждая шутка казалась смешнее, чем на самом деле, казалась чем-то важным. Она старается припомнить хотя бы одну, но единственное, о чем может сейчас думать, — это солнечный свет.

Джо мертв, и мертв Клод, и это значит, что теперь она в ответе за всех этих людей — только она.

Molto bene, — произносит миссис Сильвестри. — Allons-y.

Они убьют этого человка — этого Доктора, человека бещ имени. Вышвырнут его с корабля, и от него ничего не останется (как от Джо, как от Клода), а миссис Сильвестри говорит его голосом. Это его слова.

Миссис Сильвестри — нет, то, что завладело миссис Сильвестри, — встречается с ней взглядом, и она смотрит в эти пустые и засасывающие глаза, в глаза существа, которое отобрало друзей у нее и голос у этого человека, и — кто знает, что еще оно отберет, что возьмет у остальных? У всех тех тысяч людей, что находятся на Полуночи?

Она смотрит в глаза этого существа, а потом нашаривает взглядом кнопку экстренного выхода.

Проводница открывает дверь и начинает считать.

Слова рождаются сами собой.

@темы: fandom: Doctor Who, перевод

00:58 

Skies of patience (by Inkfire); перевод

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
Название: skies of patience (небеса, полные терпения)
Автор: Inkfyre
Фандом: Доктор Кто
Персонажи: Эмилия Понд
Рейтинг: G
Саммари: Он пришел на её зов, совсем как в сказках, и был голоден, а она его накормила.
Ссылка на оригинал: www.whofic.com/viewstory.php?sid=49072

Ветер шуршал в кронах деревьев, было холодно, и Эмилия Понд ждала.

И пока ждала, она думала. Думала о синей полицейской будке и человеке в лохмотьях внутри, и о том, что скоро он вернется за ней — забрать её отсюда. Он смешной, и добрый, и кажется слетевшим с катушек — с этим своим намеренно дурацким лицом он выглядит так, что ни один взрослый не стал бы ему доверять. И всё-таки он принял всерьез то, что она рассказала о Трещине. А все другие просто отмахивались. Это значит, что он поможет.

Он вернется за ней.

Эмилия вздрогнула, и мир вокруг нее наполнился шепотом. Она сидела здесь, маленькая и совсем одна, — лучше бы он вернулся поскорее. Ведь она и то быстрее приготовила ему всю ту еду, которую этот жадина просто выплюнул ей в лицо. Он перед ней в долгу. Он пришел на её зов, совсем как в сказках, и был голоден, а она его накормила. Теперь у нее есть право призывать его. Она, Эмилия Понд, станет кричать в звездное небо, и он услышит.

И она закричала мысленно, зовя Человека в Лохмотьях.

Порыв ветра, собачий лай в отдалении. Тишина.

Эмилия ждала, пока не взошло солнце и дневной мир не заявил свои права, в очередной раз разрушая сказку: «Почисти зубы и марш в школу!» — недовольно сказала тётя. Но следующей ночью она снова проскользнула во двор, как и ночью после, как пробиралась туда снова и снова, каждую ночь, — до жгучих, наворачивающихся от обиды слез в упрямо раскрытых глазах — усталых, но продолжающих всматриваться в звезды. Она убегала и бросалась в постель, возвращалась — один и еще множество раз, теряла надежду и умудрялась найти её снова там, где, казалось бы, ничего больше не было.

Она начала говорить о Человеке в Лохмотьях — просто чтобы слышать звучание этого имени, повторять его, как слова колыбельной песни, убеждая себя, что он существует. Что он не приснился ей — что она его не придумала. Соседский мальчик Рори ей подыгрывал, как подыгрывал всегда, а когда новенькая Мэлс провозгласила, что просто в восторге от игры, у Эмилии неожиданно появился новый друг.

И всё же она не станет испытывать ни благодарности, ни вражды. Человек в Лохмотьях вернется. И когда это произойдет, Эми Понд припомнит ему каждый мучительно длинный год.

@темы: character: Amy Pond, fandom: Doctor Who, перевод

00:23 

the security of your loving arms

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
01:08 

Exile (2011)

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
Очень достойный, очень камерный (три насыщенных серии, 5 центральных персонажей), очень британский сериал. Джон Симм играет, пожалуй, не так тонко, как Дэвид Теннант, но тем не менее — исключительно убедительно. Оливия Колман, как я успела понять, стабильно хороша и украшает любой фильм, где появляется, и «Изгнание» — не исключение. Джим Бродбент здесь — выше всяких похвал.

Это если в общих словах :) А теперь попробую написать собственно о содержании сериала (спойлерно).


@темы: сериалы

20:30 

Still Waters (by Inkfire); перевод

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
Название: Тихие воды
Автор: Inkfyre
Фандом: Доктор Кто
Персонажи: Ривер Сонг
Рейтинг: G
Саммари: Ривер Сонг существует — одетый в белое и не знающий времени дух.
Ссылка на оригинал: www.whofic.com/viewstory.php?sid=54767

Весь первый день она гадает, будет ли спать.

Эта мысль — будто наваждение, что то и дело возникает где-то на краю сознания. Она знает: во сне больше нет необходимости. Ночи здесь — не ночи; дни — не дни, а краски горят с яркостью, почти нестерпимой для непривыкших еще глаз: самое синее небо и самая зеленая трава — безупречные тона рая вместо смешения несовершенных оттенков, присущего живому существу. Её платье и одежды её спутников сияют белизной. В первую минуту она боится ослепнуть, но глаза здесь не слезятся.

Если она и заплачет когда-нибудь, это окажется возможным только потому, что компьютер потакает её желаниям, воспроизводя привычные для нее человеческие реакции. Она осознает это. То же самое касается и сна; отдых ей никогда не понадобится. И всё же безостановочная работа грозит безумием человеческому (а в её причудливом случае — чуть-больше-чем-человеческому) сознанию... Так будет ли она спать? Отчего-то она снова и снова возвращается мыслями к мужу: вспоминает, как мало он спит, и размышляет, станет ли теперь сама такой же, — будто нуждается в этой связи.

Если она и сможет плакать и спать, стареть, истекать кровью, выздоравливать и заболевать опять, всё это будет благодаря компьютеру, который в заботе о ней признает её человеческую природу и свойственное людям неумение существовать без неудач и передышек, противоречий и волнений. Постоянные подачки; она почти ненавидит его за то, что он сделал её неподвластной возрасту богиней.

А иногда она и вправду его ненавидит — ненавидит за то, как идет в этом месте время. Времени тут нет, как нет здесь тел — только жесткий диск компьютера с навеки вплавленными в него отпечатками когда-то бывших живыми существ. Время послушно их воле — еще одна подачка, маскирующая правду; помысленное осуществляется — просто, как дыхание. На первых порах это изматывает: инстинктивное чувство, о котором она никогда не думала как о чувстве времени, хватется за воздух в попытке нащупать ставшее теперь недостижимым. Но после она приспосабливается, позволяя интуиции бездействовать, а уму — упражняться, исследуя свои возможности и границы.

Отныне она будет путешествовать во сне. Замена не равноценная, но в горечи и сожалениях нет смысла.

Она перестает обижаться на него. Он не мог понимать, на что её обрекает, — и каждый раз, думая в ярости о том, что ему следовало знать её лучше, она не может не осознавать, что он, поставленный перед выбором между смертью и существованием, не мог не спасти её. Когда это случилось, он был слишком молод, чтобы взять на себя такую ответственность, — а после ему было слишком больно, чтобы останавливаться мыслями на её гибели. Ей хотелось бы, чтобы он её навестил. Она скучает по дурацким звукам, которые издают зажатые тормоза ТАРДИС; скучает по его глазам, рукам, улыбкам, морщинам на лбу и по всему тому, что так и осталось несказанным, но что так явственно наполняло пространство между ними, когда он на нее смотрел.

Она думает, что, должно быть, скучает и по жизни. Окруженная друзьями и детьми, она не может испытывать недостаток любви; и всё же ей не хватает сладостно-горького — того, что причиняло боль, но, в конце концов, приносило и радость. Таким был, конечно, он — тянущийся к ней трясущимися после кошмара руками, мрачно-уклончивый — и по-детски вспыльчивый, стоило чему-то растревожить застарелое чувство вины, горя и страха, с которым он жил. Такими были глаза ее родителей, их очаровательная неловкость и взрывы неожиданного смеха, замершие мгновения и всё то утраченное, о котором они не говорили вслух. Ей не хватает даже себя самой — будто она оказалась разделена надвое, и вторая её часть продолжает существовать, мечтательно оглядываясь назад; и обе эти части — лишь тени одна для другой. Когда-то она шагала с планеты на планету, вдыхала ароматы чужих земель, любила, пила дорогое вино, и подмигивала, и красила губы, и носила платья с глубоким вырезом, будто оружие. Всё это она делает и сейчас, но не на самом деле.

Он никогда не придет, а она никогда не откажется от слабой надежды, что он всё-таки появится; никогда не стиснет родителей в объятиях, как не осмеливалась раньше; и никогда не станет опять настоящей. Таковы факты, она понимает и принимает их. Что есть, то есть, — а принимать правила игры она всегда умела.

Может быть, в конце концов она обретает мудрость, а может, начинает блекнуть. В конечном счете, она дух, лишенный тела и вплетенный нитью в ткань из связей и знаний. Она могла бы слиться с тканью, лишиться формы. Стать шепотом в ночи, частицей доброты и нешаблонной мыслью в детально разработанных программах компьютера. Стать строчкой кода. Она не покинула бы Шарлотту, просто сбросила бы имя и лицо; так или иначе, быть девочке матерью ей было не дано.

Ей не с кем прощаться, и здесь не может быть конца. Только череда перемещений и медленное ускользание.

И она продолжает — существовать, думать, усмехаться в лицо реальности. Без будущего, без страха; без горя. Она всё еще здесь до какого-то предела — до тех пор, пока её не сморит сон.

Она всё еще приходит на зов.

@темы: перевод, fandom: Doctor Who, character: River Song

19:03 

jokes I may have misremembered (by Fahye); перевод

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
Название: jokes I may have misremembered
Автор: Fahye
Фандом: Торчвуд
Персонажи: капитан Джек Харкнесс
Рейтинг: R (тематика)
Ссылка на оригинал: fahye-fic.livejournal.com/35220.html

jokes I may have misremembered
(смешные истории - если только я правильно их помню)


1. methods other than song by which one can be killed softly
(что, кроме пения, может послужить оружием нежного убийства)

Контур исчезающей ТАРДИС всё еще различим в воздухе, когда Джек начинает мысленно перебирать возможные реакции, примеряя и отметая их одну за другой. Размышляет, помогут ли делу слёзы, и решает, что нет. Раздумывает, будет ли услышана его молитва, и приходит к выводу, что, скорее всего, не успел заработать достаточно баллов в карму, так что не стоит и пробовать, особенно если принять во внимание род его прежних занятий, да так или иначе, он, вообще-то, атеист, и теперь вот разговаривает сам с собой, потому что не может различить других звуков, кроме только свиста воздуха, проходящего сквозь фильтры, и собственного неровного дыхания, и ему ужасно, ужасно одиноко.

Поразмыслив еще чуть-чуть, Джек решает начать с ярости.

читать дальше

@темы: character: Jack Harkness, fandom: Doctor Who, fandom: Torchwood, перевод

17:04 

'cause you make me smile

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко




До чего же хорошие.

P.S. Потихоньку собираю коллекцию —
теперь и Дженна Коулман под ту же песню

@темы: Jenna Coleman, David Tennant, Billie Piper, видео

16:53 

maybe we're torn apart

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
14:08 

St-Trinian's-2: The Legend of Fritton's Gold (2009)

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
«St-Trinian's II» весь, в лучших традициях постмодерна, состоит из цитат.
«Гарри Поттер», «Sherlock BBC» и «Властелин Колец» просматриваются здесь отчетливее всего, но в качестве источников этого фильма выступают, понятное дело, не только они; на самом деле, даже фрагменты, которые я не смогла атрибутировать сходу, безо всяких сомнений, где-то уже были — и были не раз. Закрытая школа со своими особенными правилами; то ли группировки, то ли факультеты, каждый со своим образом и стратегией поведения; вынужденное лидерство, в которое постепенно врастает избранный; спецагенты рядом с пиратами...
Создатели не поленились собрать все самые дорогие сердцу штампы — и сделать из них очередную — да, а как иначе? — но в то же время веселую, яркую и увлекательную самой своей узнаваемостью историю. Искупает всё тут, наверное, именно обнажение приёма: никто и не пытается ни замаскировать заимствованное, ни обыграть его. Нет претензии на оригинальность (феминистический пафос подан прозрачнее некуда и вряд ли может считаться привнесением нового). Вместо обмана зрительских ожиданий — сплошное их подтверждение: в каждой сцене, в каждом образе.
А за сплошной стеной цитат вместо безнадежного «всё сказано до нас» — этим самым, не раз сказанным, наслаждение. И вот поэтому «St-Trinian's II» весьма неплох.

* * *
Смотрела я этот фильм, понятное дело, ради Дэвида Теннанта, который тут — в соответствии, по-видимому, с общим замыслом, — играет архетипичнейшего из злодеев. С до забавного не-злодейским именем Пирс Помфри:


@темы: фильмы, David Tennant

02:26 

Victoria (2016)

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
«Викторию» я начинала смотреть ради Дженны Коулман: после «Доктора Кто» было интересно взглянуть на другие её работы, — но, продвигаясь от серии к серии, всё меньше думала об актерской игре и всё больше — о самой истории. И мне понравилось, даже очень. Теперь вот хочу поговорить :)

В целом, этот сериал — красивейшая историческая драма (вот тут можно сравнить отдельные кадры с портретами прототипов персонажей: bambik.livejournal.com/2386300.html). В первом сезоне прослеживается правление Виктории с момента вступления на трон и до рождения первого ребенка; помимо основной, показаны несколько побочных сюжетных линий, связанных с (вымышленными) второстепенными героями. Удивительная работа с монтажом — особенно в первых сериях — заслуживает отдельного разговора.

Если же о частностях... Тогда — Виктория и лорд Мельбурн.
Как раз эта любовная линия, как я успела прочитать во множестве рецензий, в реальности не имела места. И тем не менее она показалась мне уместной, более того — правильной и красивой. Парадоксальным образом помогло практически полное отсутствие предварительных знаний о королеве Виктории: сюжет я воспринимала с чистого листа, ни с чем его не соотнося, и, соответственно, оценивала по другим — чисто художественным — критериям. Попробую рассказать, что увиделось.

читать дальше



@темы: сериалы, попытка осмысления

02:06 

Casanova (2005)

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
Сегодня вечером пересмотрела «Казанову» Рассела Т. Дэвиса, сериал, еще с первого раза безвозвратно и без колебаний попавший в мой список самого-самого, — и всё так же очарована им. В этом крошечном сериале (вернее было бы: двухсерийном фильме) будто бы — ни одной неверной ноты, всё какое-то... до невозможности единственно правильное :)
...тем труднее, разумеется, о нём писать.

Если описывать именно впечатления, то «Казанова» ассоциируется у меня с любимым «Именем ветра» Патрика Ротфусса. Во многом, конечно, потому, что составлен из схожего набора элементов: бессовестно обаятельный главный герой и не теряющиеся на его фоне герои второстепенные; авантюрный сюжет; красивейшая и светлая в своей безнадежности романтическая линия... Но не только. И то, и другое — чистая радость, та радость, когда отдаешься движению чужой истории без страха, с первых минут зная, что не разочаруешься. И потом просто наслаждаешься ею. Такое волшебство.
Интересно, что и у Ротфусса, и у Дэвиса действие разворачивается в двух временных планах: Квоут вспоминает свою молодость, совсем как Джакомо Казанова. Но при этом, на мой взгляд, именно в сериале само рассказывание истории становится объектом изучения.

* * *

Итак, с первых же кадров перед нами — рассказ-в-рассказе.
Соответственно, на экране сосуществуют два мира: как-бы-реальность и собственно-история (легенда). И если изображение первого из миров реалистично и не брезгует приниженно-бытовыми подробностями (тут и грубые шутки служанок, и ночные горшки, и грязная работа на кухне...), то в мире истории нет стремления к правдоподобию. Напротив, антураж там подчеркнуто литературен, откровенно использует стереотипы: развязные (и легкомысленные) французы, ведущие дела прямо по ходу танцев; англичане, ничего не знающие о мире за пределами собственного острова, одновременно чопорные до безумия и жадные до скандалов... Сюда же — Красная Смерть в Неаполе: красные с черным наряды, атмосфера приближающегося конца, нотки истерики и торжества в голосе Беллино.

История (та, что внутри другой истории :), таким образом, не пытается выдать себя за реальность. Более того, повествование слегка подсмеивается над собой — что-то вроде модернистского обнажения приёма: так, молодой Казанова после очередной поразительно успешной и пошедшей всем на благо аферы говорит прямо в камеру: «It really begins to scare me». Центральный герой приключенческого произведения зачастую удачлив сверх всякой меры: он защищен от возможности не справиться с очередным препятствием внутренним законом самого жанра. Но вот — своей репликой «в сторону» Казанова ставит этот закон под сомнение.


Характерно, что ближе к концу фильма бесконечная череда приключений с хорошим концом перестает казаться забавной, приобретая оттенок трагедии. Бесконечное движение теперь угнетает, «man, who keeps running» — больше не комплимент оптимизму и энтузиазму. Здесь мы подбираемся к различию двух вариантов легенды о Казанове (Казанова и сын): разнится сама логика их повестовования! Череда авантюр естественна в легенде о ловеласе — почему же здесь такое построение работает не вполне?

Вернемся к рассказу-в-рассказе. Помимо фигуры нарратора есть в фильме и образ эксплицитного слушателя/читателя — Эдит. Неверным было бы сказать, что нам показывают зрительное воплощение мемуаров Джакомо Казановы, — потому что отнюдь не им, точнее, не только им, определена композиция повествования: Эдит с самого начала участвует в рассказывании наравне со своим собеседником. Её вопросы направляют ход истории, заставляют подробнее остановиться на одном эпизоде и пропустить другие. Её предварительное знание (она постоянно соотносит рассказанное со слышанным ранее) — то, что должно быть подтверждено или же скорректировано, и таким образом — то, от чего отталкивается история.

Старый Казанова, в свою очередь, не просто ведет повествование; в его поведении по отношению к Эдит — рефлексия над собственной историей. Взаимодействие со слушательницей в каждом фрагменте тесно связано с эпизодами, которые были только что рассказаны или которые ей вот-вот предстоит узнать. Наиболее выразительный пример: Джакомо играет холодного соблазнителя, зная, что следующая "глава" — Неаполь; он (инстинктивно, быть может?) провоцирует и предвосхищает отторжение Эдит, защищаясь от тёмного варианта своей легенды.

Две грани легенды = два Джакомо Казанова. Казанова и сын — как название фирмы; наследник будет «продолжать дело Казановы» — так, как понимает это "дело". Если Беллино в Неаполе воплощает оригинальность ради оригинальности, готовность переступить все и всяческие границы, то Казанова-младший — это любовные завоевания ради самих завоеваний, девиз «брать» вместо «быть искренним, слушать и запоминать». Так превратно понятая история Казановы живет в этих двоих.
И, как ни горько признавать это, потенциал такого искажения неотделим от самого сюжета жизни Джакомо-старшего: разве не переходил он от одной женщины к другой? Разве не нарушал приличия везде, где появлялся?

Виноват ли он в том, каким оказался его сын? Да и нет.
Да, потому что, так удивительно понимающий женщин, мужчин он грубо упрощает. «Men don't matter». Так, например, Джакомо утверждает, что знает доподлинно, что мучит Гримани, — и оказывается неправ. Он, давным-давно выучивший урок общения: позволить говорить другому, быть честным, — никогда не следовал ему, растя маленького Казанову.
Нет, потому что человек не определяется своим воспитанием (детство было одинаковым и одинаково несчастным что у отца, что у сына). И, что важнее: нет, потому что интерпретация истории — выбор и ответственность каждого.

(Здесь хочется упомянуть сцену, значение которой я долго не понимала. В чужом пустующем доме, где болеет раненый Казанова, Рокко и Джакомо-младший не спят. Рокко снимает белый чехол с какого-то предмета мебели и набрасывает его на плечи, как мантию. Какую-то секунду он играет в монарха — создает образ. Джакомо же, в другой комнате, сбрасывает со стола фарфоровую вазу. Он разрушаети делает это бездумно и бесцельно; это не выражение горя и тревоги за отца, как мне подумалось сначала. Это то же, что и радость на его лице во время жестокой казни.)

История Казановы всегда была другой и о другом... тем не менее, эту-то, "неапольскую", версию он принимает за правду о себе и пугается. Он стремится контролировать свою легенду (возможно даже — только в тот-то момент и осознает в полной мере её существование?), пытается искусственно её завершить. В плане реальной жизни — через уединение и затворничество; выбирая место так, чтобы никто в округе не знал его имени, а значит, не стал бы пытаться продолжить сюжет — передать знакомым, как эстафету, очередную новость о герое. В плане самой истории — придумав и распространив сразу несколько (весьма поэтических) вариантов собственной кончины.

Вот только не ему суждено дать этой истории конец. Рассказчик и слушатель меняются местами («Now listen...»), и финал создает именно Эдит. Это она заново сшивает историю с реальностью, больше того — переписывает реальность во имя легенды (в светлом, истинном её варианте), давая тем самым судьбе героя единственно закономерный финал.

И правда, как еще могла завершится его история? Не удивительно, что Генриетта не поверила ни в один из пущенных слухов о его гибели: сколь угодно романтические (и потому отвечающие антуражу легенды) и даже по-своему правдоподобные (путешествия, скандалы и связанный с этим риск), они не соответствовали самой сути сюжета. В конечном итоге это всегда — кому, как не ей, знать! — был рассказ о мужчине и женщине, предназначенных друг другу и идущих друг другу навстречу. Джакомо Казанова, когда-то пробужденный женской лаской, создан именно Генриеттой: самым первым взглядом через толпу; первым и важнейшим уроком: «chin up, stay tall...». По логике самого нарратива, финал просто не мог не быть связан с нею.

Интересно, что, хотя в начале фильма старый Казанова и ворчит презрительно о приверженности девушек к хэппи-эндам, финал, подаренный ему Эдит, — вовсе не «жили долго и счастливо». (Джакомо и Генриетта в конечном-то итоге — не счастливая пара молодоженов, как можно было бы предположить). Это даже не «умерли в один день», другой излюбленный вариант окончания.

Что, вообще-то, отдает Эдит умирающему больному человеку? Зачем лжет ему? — нет, не просто лжет, больше того: она сжигает пришедшее письмо (ср. эпизод, когда она не дает Казанове сжечь собственную рукопись) и «переписывает» словами у его изголовья: «she never forgot, she never stopped looking for you». А потом добавляет своё: «she is on her way, she's coming». В последние минуты Эдит дает ему надежду — то самое, чем всегда жил Джакомо Казанова. Он не давал неудачам остановить себя и, в отличие от сына, никогда не бежал бесцельно: он бежал обратно, в свою Венецию. Обратно, к своей невесте. К Генриетте.

И, умирая, Казанова возвращается в миг их встречи, существующий за пределами реальности — вне земного времени. (Ср.: вот старый Казанова перечисляет Эдит имена своих возлюбленных, и между мелькающих их изображений, — лицо Генриетты: годами медленно опускаются ресницы, годами улыбка расцветает на лице.) И вот в это-то иное измерение, измерение памяти, измерение легенды, они уходят — чтобы танцевать на площади своего города вдвоем, только он и она, тур за туром, вечно.

@темы: сериалы, попытка осмысления, впечатления, Russell T. Davies, David Tennant

13:49 

Просмотренное (весна 2017)

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
Сериалы: Doctor Who (1-10 сезоны ньюскула), Torchwood (1-4 сезоны), Broadchurch (1-3 сезоны), Life on Mars (1, 2 сезоны), Victoria.
Мини-сериалы: Blackpool, Bob & Rose, Single Father, True love, Politician's Husband, The Escape Artist, Casanova.
Фильмы-спектакли: Hamlet (постановка Грегори Дорана, 2008).
Фильмы: United, Fright Night, Learners, The Decoy Bride.
Короткометражки: Traffic Warden, Sweetnightgoodheart, Old Street, Nine 1/2 Minutes, The Catherine Tate Show: comic relief special 2007.
Отдельные серии (самодостаточные истории): Only human (пилотный эпизод), People like us: Actor, Love in 21st century: Reproduction, This is Jinsy (сезон 1, серия 1 "Wedding Lottery";).

запись создана: 29.05.2017 в 14:04

@темы: сериалы, Russell T. Davies, David Tennant, списки, фильмы

01:28 

manifesto (by ariafic); перевод

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
Название: манифест
Автор: ariafic
Фандом: Доктор Кто
Персонажи: Десятый Доктор, Марта Джонс
Пейринг: Десятый Доктор/Марта Джонс
Рейтинг: G
Спойлеры: вплоть до серии «Человеческая природа» (3 сезон)
Саммари: Солги, потому что тебе это нравится.
Разрешение на перевод: «If you would like to create fanart, record podfic, do a translation, or remix any of my fic in whatever way, feel free to do so; you don't have to ask permission
» (ariafic.dreamwidth.org/profile)

Это твоё тело — поразительно.

Любое новое тело поразительно, но это требует твоего внимания с настойчивостью почти пугающей, хоть ты и не из пугливых. (Не позволяй никому увидеть, что боишься). Это тело — чистая радость; возможно, волосы и не того цвета, но один вид того, как они топорщатся, заставляет тебя усмехаться. Выучи его выражения, стоя перед зеркалом, пока Роза спит в соседней комнате: вот на что способны твои брови, твой рот, и подбородок, и глаза. Знай, что это тело прекрасно, — не умом, как знал силы и слабости других своих регенераций, но на уровне инстинкта; позволь тому, как двигаешься, стать декларацией намерений.


запись создана: 17.04.2017 в 11:15

@темы: перевод, fandom: Doctor Who, character: The Doctor, character: Martha Jones

17:36 

A Hand In A Jar (by cosmic); перевод

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
Название: Рука в сосуде
Автор: cosmic
Фандом: Торчвуд
Персонажи: Джек Харкнесс
Рейтинг: PG
Спойлеры: к первым трем сериям «Торчвуда»
Саммари: Единственное, что представляет для Джека какую-либо ценность — дорого ему как память или что-то еще, — это рука в сосуде.


Джек больше не танцует. Интерес к танцам он утратил вместе с чувством ритма, потерянным, по всей видимости, где-то на полдороге. Что же, если бы пришлось выбирать одно из двух — бессмертие или способность танцевать — ...он несомненно выбрал бы второе.


запись создана: 20.04.2017 в 19:20

@темы: перевод, fandom: Torchwood, fandom: Doctor Who, character: Jack Harkness

13:27 

Ouroboros (by lettered); перевод

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
Название: Уроборос
Автор: lettered
Фандом: Гарри Поттер
Персонажи: Гарри Поттер, Драко Малфой
Рейтинг: G
Саммари: История повторяется. Время движется по кругу.
Ссылка на оригинал: lettered.livejournal.com/70244.html

Ты идёшь по Кингс-Кроссу; сегодня ты провожаешь Альбуса в Хогвартс в первый раз и полон смутного чувства отцовской утраты. Странно осознавать, что вот ты и опять здесь, что столько времени успело пролететь. Силуэт сына нечеток из-за паровозного дыма: он мог бы быть тобой.

Ты гадаешь, сколько лет мальчики — со всё теми же непокорными темными волосами, одинаково бледные, в тех же очках и с теми же улыбками, — всё точь-в-точь, — садились на этот поезд. Может, твой отец был копией своего, а тот походил на собственного отца как две капли воды, и так далее, далее, далее. Есть что-то успокаивающее в повторении, что-то правильное.

История повторяется. Время движется по кругу. Всё хорошо.


@темы: перевод, fandom: Harry Potter, character: Harry Potter, character: Draco Malfoy

02:29 

riches and honor but final ruin (by sharivan); перевод

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
Название: сокровища, слава и крах под конец
Автор: sharivan
Фандом: Гарри Поттер
Персонажи: Беллатриса Блэк-Лейстрендж
Рейтинг: G
Саммари: Рожденным под звездой Беллатрикс свойственны «быстрое принятие решений, энергичное воплощение в жизнь планов и идей, отвага, боевой дух, стратегический талант, организационные способности, проницательность. Безрассудное и вызывающее поведение воинственных храбрецов».

Она комета, и все взоры прикованы к ней.
Ссылка на оригинал: archiveofourown.org/works/5299562

Три дочери было в одной богатой семье, прекрасных, как ночь, и могущественных, как солнце. И старшую из них звали Беллатрисой.

Её родители были “традиционны” — и это значило “ограниченны”, и “полны ненависти к чужим”, и “безжалостны” ко всем, чьи традиции были другими.

Как многие из старших детей, Беллатриса сознавала свой долг. Достигнув подобающего возраста, она вышла замуж, и так же сделали ее сестры. Выбор Андромеды был опрометчив, и она была изгнана, и даже имени её не осталось на фамильном древе. Нарцисса и Беллатриса избрали достойных супругов. Исполнив эту свою обязанность, Беллатриса вступила в величайшую борьбу свой эпохи: того требовало её имя. Её узнавали — даже в маске и мантии — по голосу, потому что среди её соратников по пыткам не было других женщин.

Её сестра — единственная сестра теперь: пара, но не трио, — осталась дома, позволив своему супругу калечить и убивать вместе с Беллатрисой и всеми прочими юношами их круга. Преданность Беллатрисы не могла быть поставлена под сомнение, её мастерство неопровержимо, но вот выбор, что она совершила... — в конце концов всё же нашлось то, в чем она не оправдала возложенных на нее ожиданий, разрываясь между подражанием волшебницам из богатых семей и тем, что сулила ей звезда: несчастлива в семейных делах. вспыльчива и жестока. и наверняка умрет молодой.

Она оставалась верна своему имени, как была верна ему всегда, сама того не желая. Имена, которыми нарекали членов её семьи, не были предсказаниями в точном смысле слова, и всё же они обязывали. Её ценили по достоинству. Её уважали — тактик, яростный боец, — ею дорожили, как и её супругом, и они были преданны, были верны.

И так они были низвергнуты. Она пытала Лонгботтомов вместе с мужем и его братом; и всего несколько дней спустя предстала перед судом вместе с рыдающим мальчишкой и молчаливыми Лейстренджами; и её слова были: «Вы можете бросить нас в Азкабан, мы будем ждать и там! Он восстанет, и придет за нами, и наградит нас выше, чем всех других своих сторонников! Только мы не утратили веру! Только мы попытались найти его!»

———

Она проводит следующие десять лет в одиночной камере и теряет всё. Первым уходит голос, растраченный на смех и крик, непрерывно сменяющие друг друга, затем надежда, и последним — её разум. Когда она оказывается на свободе, ничто уже не имеет значения: ни муж, ни даже триумф, которого она желала когда-то. Всё, что осталось, — её служение. До Азкабана Беллатриса была верной, была непреклонной; теперь вся она — преклонение перед лордом, и причинение боли, и разве что крошечная частица откровенного эгоизма. Ей хочется жить. Хочется, чтобы жила Нарцисса. Все другие привязанности выгорели в ней дотла, оставив только неколебимую преданность.

Братья Лейстренджи исчезают из её жизни; они больше не равные ей Пожиратели Смерти и сделались неразличимы, будто все три они — одно. Она комета, и все взоры прикованы к ней.

Она давно уже не человек, не та, что была однажды старшей из сестер Блэк. Она чудовище, которым пугают маленьких детей, её изображения повсюду с момента её побега. Она как стихийное бедствие, и союзники страшатся её выходок не меньше, чем враги. Она сама смерть, губящая всё, к чему прикасается, пылающая невыносимо жарко, смеющаяся невыносимо долго, растрачивающая себя, пока не останутся только кости, ненависть и мощь.

Весь мир полыхает костром во время Битвы Хогвартса, и она пылает в самом сердце этого костра, сражается с тремя волшебницами одновременно и смеется —

и падает —

и —
———

Сотни лет спустя о ней всё еще рассказывают истории — об этом демоне, порожденном любовью к злодею, — и в каждом новом варианте легенды она всё меньше и меньше человек, пока наконец в её образе не остается ни малейшего сходства с женщиной, порочной и смертной, что существовала когда-то.

@темы: перевод, fandom: Harry Potter, character: Bellatrix Lestrange

23:46 

like a poem I meant to write

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
Если говорить о новостях — изрядно, впрочем, запоздавших, — то, вкратце:
за последние несколько месяцев я посмотрела все (начиная с 2005-го года) сезоны «Доктора Кто» и все до единой серии «Торчвуда». Закончила смотреть «Бродчёрч». Потихоньку пробираюсь сквозь «Жизнь на Марсе».
Не уверена точно, когда именно, но определенно планирую писать о каждом из этих сериалов — отдельных наблюдений накопилось порядочно, не говоря уже об эмоциях.

Еще... еще я начала переводить англоязычные фанфики — лучшие из лучших найденных мной работ. Как правило, это недлинные и невысокие по рейтингу тексты, которые следуют формату character-study, то есть представляют собой исследования внутреннего мира различных персонажей, второстепенных и не очень. Все они завораживающе прекрасны в оригинале: точно выверенный ритм, магия повторов, — и балансируют на той грани, где проза готова стать поэзией.

На данный момент я закончила работать над семью из них. Три по «Гарри Поттеру» и четыре по «Доктору Кто» уже выложены; еще два требуют вычитки, хотя формально готовы.

Переводить такие тексты — счастье; и счастье — выверять их вместе с братом. А что до того, найдут ли они своих читателей, — что ж, поживем-увидим.

запись создана: 22.04.2017 в 23:25

23:45 

he's just everything to me

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
23:44 

it makes me think of you

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко


Just perfect.

@темы: видео, Doctor Who, сериалы

18:34 

Gamma Orionis (by feverbeats); перевод

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
Название: Гамма Ориона
Автор: feverbeats
Фандом: Гарри Поттер
Персонажи: Беллатриса Блэк
Рейтинг: G
Саммари: Беллатрикс — третья по яркости звезда в созвездии Ориона.
Ссылка на оригинал: archiveofourown.org/works/94142

Когда Беллатрисе Блэк исполняется шесть, её вместе с семьей перевозят из темного и тихого, полного старинных книг дома в другой, чуть менее роскошный и впечатляющий особняк за городом. За этим домом простирается лес, мрачный, как гостиная её прежнего жилища, и такой же таинственный.

Она проводит всё свободное время, глядя в окно, всматриваясь в темноту чащи, напрягая зрение в попытках различить там тени оборотней и других ужасных созданий. Уже в этом возрасте темные искусства завораживают её.

Родители учат её важнейшему: тёмную магию должно уважать, но не бояться. Маглы не лучше животных. Никогда не доверяй оборотню. Всегда помни, кто ты такая.


@темы: перевод, fandom: Harry Potter, character: Bellatrix Lestrange

Песни и шорохи

главная