• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: ретроспектива (список заголовков)
18:23 

lock Доступ к записи ограничен

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
15:23 

lock Доступ к записи ограничен

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
13:39 

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
— Кого любил Арсений всю жизнь?
Почти полмгновения мне кажется, что я на экзамене — и, как всегда на экзамене, больше всего боюсь ошибиться и увидеть разочарование или раздражение в глазах преподавателя. Только это ведь не какой-нибудь лектор — это Мария Михайловна. Пожимаю плечами.
— Ну, как ты думаешь?
Боже, как я знаю эту интонацию, в которой вопрос смешивается с улыбкой, — она всегда значит, что ответ известен, что нужно только решиться сказать. И неожиданно я понимаю — нет, на самом деле не успеваю ни понять, ни осознать, но это не важно, потому что уже произношу:
— Вас?

Ещё полмгновения — вряд ли можно перевести это в минуты и секунды, — и мне кажется, я стою у себя за спиной. Мир не раскалывается, ничего такого, но ощущение нереальности всё сильнее. Это слишком похоже на сон, на рассказ, это стирает и переписывает уже прожитые годы — все годы с того пятого класса, когда он стоял во дворе школы с единственной красной розой в руках (он был на голову ниже всех остальных, и я сперва думала, что это чей-то младший брат). Все улыбки, все счастливые часы в кабинете английского — мне никогда и нигде не было так хорошо. Пятый класс, шестой, седьмой. Восьмой — он учится в "А", и к его отсутствию на английском не получается привыкнуть, поэтому я не отвожу глаз от Марии Михайловны: она-то здесь, улыбается и никуда не уходит. Девятый, и я смирилась, уверена, что смирилась, ровно до начала подготовки к ГИА: все вместе (как раньше!) за сдвинутыми столами, и это пугает, потому что слишком прекрасно. Десятый — и десятки "утренних страниц", написанных о том, что я больше не влюблена в него. Одиннадцатый — и...

Мне не больно — не больно — не больно. Я думаю о том, какой мне снилась его девушка: золотое сияние без лица, не человек — скорее образ, беспримесное ощущение счастья и красоты. Думаю о том, что они вместе во всех моих воспоминаниях, их имена рядом в самых бессвязных внутренних монологах. О всех тех случаях, когда хотела и не решалась написать ему: она так тебя любит, как же ты не видишь! Любит больше, чем люблю тебя я. Я не совсем это имела тогда в виду — или всё-таки это?

Не больно, но медленнее дышу от непонятной тревоги, и вечером никак не могу заснуть, а утром просыпаюсь с мыслью: они женаты, — и останавливаюсь: неужели правда?
А потом что-то растёт внутри, и хочется петь и немножко — плакать, и я люблю их обоих, люблю, люблю, люблю.

@темы: птицы случайностей, ретроспектива

23:57 

lock Доступ к записи ограничен

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
21:05 

А тем временем

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
За последние дни я прорешала такое количество тестов по обществознанию, что теперь Контакт каждые несколько минут заставляет вводить код с картинки, а через какое-то время и вовсе запрещает "голосовать", т. е. использовать наиболее удобный способ прорешивания заданий части А, выкладываемых в специальной группе, — он явно считает меня роботом.
Может, не так-то он и ошибается?

* * *

...впрочем, я не об этом сейчас; я хотела про нашу встречу, которая состоялась-таки 8-го числа, спустя полтора года после памятной поездки на олимпиаду в Москву. Увидеть девочек — вернее, Таню, с Алиной мы и так видимся постоянно, а Катя не смогла вырваться из цепких объятий сессии, — и, конечно, Галину Львовну было... чудесно. Стоило наконец осознать: мне по-прежнему легко с ними, как будто те несколько недель в давнем ноябре действительно сделали с нами что-то важное; как будто мы — члены крохотного тайного общества, "для маленькой такой компании огромный такой секрет".
Неслучайная сопричастность: есть кодовые слова, ответом на которые служит улыбка, а есть и другие, неизменно вызывающие смех.
Братство Кольца филологов: у тех, кто любит книги и умеет слушать, темы для разговоров не кончаются. Ни-ког-да не кончаются.
Интриговать читателя сложно-бессоюзными заголовками: стиль Сухих ;)

«А помнишь...» — и да, оказывается, не забыли. Многочасовое возвращение из Можайска; смех Кирилла Юрьевича и его неизменное "вот-т...", произносимое на выдохе; полуночные шатания по освещенному центру Москвы. Первый и второй туры. Третьяковская галерея и музей Тургенева. Таня, тоненькая, в черном, читает Друнину со сцены, и голос почти срывается от слез. Галина Львовна с негодующим "мяу!" отпрыгивает от наступившего ей на ногу пассажира метро. Большое и незначительное — вперемежку. To be continued; et cetera et cetera.

Говорили о танцах, вузах, фотографии, будущем.
Договорились — встретиться еще раз, 27-го, и походить вместе по центру.

* * *

— Есть еще вопросы? — в конце консультации Наталия Александровна обводит сосредоточенно пишущих уже-не-школьников взглядом.
— Да, — Артём вскидывает руку. — Вы нас любите?

А завтра экзамен — последний. Удачи дорогим нашим всем.


@темы: сегодня школа и завтра - школа..., ретроспектива, люди и нелюди

23:06 

Приходит миг, приходит срок...

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
Приходит день, приходит час,
Звенит звонок в последний раз,
Звенит звонок.
Приходит миг, приходит срок:
Идти не нужно на урок,
Звенит звонок...

Как всё-таки странно, что нет ощущения конца, вернее, что оно не стало отчетливее, чем было, скажем, в феврале.
Да, звонок прозвенел — пусть смазанно, неуверенно, хотя первоклассница на плечах у Саши и старалась, — но я не слушала: заученно улыбалась, неся Арсению забытый за кулисами текст, и просила мысленно "только бы никто не заметил". И дело даже не в том, что всё тщательно подготовленное, тысячи раз отрепетированное (еще бы, 17 песен и примерно столько же сценок) выступление прошло без блеска из-за досадных мелочей. Это как раз ерунда, просто — я точно знаю, что не всё успело произойти.
...пока длился фуршет-для-учителей, политкорректно названный "срочным оперативным совещанием в кабинете музыки", я ходила по школе, сидела в коридорах, где когда-то дежурила, куда приходила день за днём столько лет и откуда стремилась поскорее сбежать домой. Слушала эхо. Оно проявлялось постепенно, складываясь, должно быть, из невнятного гудения невыключенной электроники, шума воды в трубах, возгласов за окном...

Ретроспективно:
— Евдокимова и Герилович, почему не на олимпиаде? Вас что, отдельно приглашать надо?
А мы сидим за одной партой и синхронно скучаем на ОБЖ, мы первый раз слышим про какую-то там работу по литературе, но, видимо, придется идти; послушно встаем, а потом, уже на месте, садимся друг за другом. Каждые несколько минут он улыбается мне вполоборота. Открываю задание: "проанализируйте фрагмент..."
Ведь было же, было...
Или — лучше даже — дополнительный английский. Все устали и путаются, начинают читать фразу про William the Conqueror, а заканчивают, сбиваясь, по-русски, и выходит ужасно смешно, а может, нам просто никогда не надоедает смеяться, потому что двенадцать лет и никаких математических элит, только 7Б — класс, который во всём участвует и везде побеждает...
И вот еще: урок ИЗО, учимся импровизировать, просто водя карандашом по бумаге. Арсений критически оглядывает собственную работу и вздыхает: «Смотри, опять получается рожа...» — и показывает, как случайные линии упорно образуют забавное, карикатурное почти лицо.

Знаю, что неуместен мой ностальгический пафос; помню уверенное Никитино "конечно, увидимся". Помню — и пытаюсь верить.
«Давайте негромко, давайте вполголоса», — на мотив песни Волшебника из "Обыкновенного чуда".
Нелепо, смешно, безрассудно, безумно — волшебно...

«Звёздный выпуск 2014!» — с преувеличенной торжественностью объявляет завуч.
На прогоне, состоявшемся накануне, на вопрос, с какой, собственно, стати "звездный", мы сами же и ответили: потому что так называлось заведение в Луге, где мы жили в конце декабря! Да, мне определенно нравится думать так: мы — люди, сидевшие тогда на обшарпанном красном диване. Почти как дети Дома.

И ничего еще не кончилось. Не было пока ни дуба, ни скамейки под ним, ни приснившихся пустых гнезд. Господи, дай мне — времени, я всё смогу, я справлюсь, успею, финал еще не написан. Господи!

Завтра первый экзамен, поэтому про репетиции — потом :)

@темы: ретроспектива, сегодня школа и завтра - школа...

22:20 

"Думы"

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
Два раза за последние два дня — вчера, в концерте Евгения Дятлова, который передавали по "Культуре", и сегодня, в фильме "Пять вечеров", — услышала песню "Думы": в первый раз — исполненную с веселым задором, во второй — задумчиво и с горечью. И оба раза вспоминала Лицей. Лицей и Лиду.

Восторженно-трепетное отношение к старшим было непременным условием нашего хореографического мирка, и не только потому, что их ставили в пример; на их репетиции смотрели, затаив дыхание, их партии мечтали унаследовать... И было, было ведь, чем любоваться! Грациозные, выразительные, техничные... красавицы, как на подбор. Но Лида — это был отдельный случай.

Больше всего она похожа на фарфоровую статуэтку — отточенность и невесомость. Волосы уложены в гладкую прическу — ни разу не видела ее растрепанной или неаккуратной; огромные черные глаза... И что-то трагическое, возвышенное во всём облике — а может, так мне казалось. Но даже теперь сложно думать о ней как об обычной девочке, каких тысячи.
Дело было не только во внешности; дело было еще и в её романе с единственным на всем отделении молодым человеком, — не слишком талантливым и трудолюбивым, зато избалованным всеобщим трепетным вниманием. "Что ты делаешь, дура!" — кричал он прямо на репетиции, не стесняясь присутствием преподавателей. Лида серела лицом — её вина заключалась, по-видимому, лишь в сложности никак не выходившей у Никиты поддержки, — но молчала. ("Как он её... бедняжка", — шептали пораженные пятиклассницы, смотрящие из-за кулис).
А еще дело было в её сольном номере — "Думах".

Лида танцевала босиком (мне потом рассказывали, что ноги у неё были в занозах) и заканчивала исполнение в слезах. Я почти не разбирала слов народной песни и слышала одно протяжное рыдание, под которое девушка на сцене, словно зачарованная, раз за разом возвращалась к оброненному в начале номера письму и снова бежала к зрителям, заламывая руки; замирала на самом краю сцены, прижимая к груди драгоценный листочек бумаги, — и мы начнем всё сызнова... — а потом так же медленно и тщательно, с остановившимся взглядом, рвала его на куски.
Я до сих пор не видела жеста безнадежнее.
Бестолковая любовь,
головка забубенная...

Это — запись самого первого (а потому простительна пара технических огрехов) выступления: vk.com/video148501099_168410412

@темы: ретроспектива, люди и нелюди

19:24 

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
Апрель завершается так же, как и начинался, — посещением поликлиники. Вообще я, кажется, весь месяц провела, переходя из кабинета в кабинет, из больницы в больницу.


В последней провела больше недели, причем температура в первые дни не опускалась ниже 38 с лишним, а в последующие — не поднималась выше 36, и постоянно не было сил. В палате (что показательно, четырнадцатой) 10 человек, душно, хотя распахнуты все окна, и всё время горит кварцевая лампа. На белых простынях — следы зеленой мази: нечаянно прислонилась во сне. Столовские тарелки с отбитыми краешками, в 7:15 — подъем, второй завтрак — бутерброд без сыра...
Смс-ки от Никиты и Марии Михайловны были редкой радостью, и каждый раз почему-то — абсолютной неожиданностью. Кроме них да еще визитов родных, ждать было нечего. 12 часов тягостной полудремы и четыре укола внутривенно — и так изо дня в день.


Что-то вроде моментальных снимков:


-
моя тёзка-десятиклассница взволнованно расспрашивает окружающих о грядущей операции, стараясь узнать хоть что-нибудь — как повезут и сколько лежать, опасен ли наркоз, почему нельзя есть целые сутки... "Ууу..." — намеренно детским жестом прижимает к себе огромного плюшевого медведя;

-
в углу две маленькие девочки (скоро месяц как в больнице) играют во врачей: "Не дергайтесь, — строго предупреждает одна, — сейчас мы установим вам катетр". И прилаживает к руке своей пациентки палочку от чупа-чупса... "Пациентка" хохочет и вырывается, её не терпится поменяться с подружкой ролями;
- еще один эпизод с теми же действующими лицами:
— Я люблю тебя, — напевает Лена, — люблююю... люблю тебя и ненавижу тебя... люблю тебя и ненавижу себя...
— "Ненавижу тебя", наверное, — с улыбкой уточняет Влада.
— Неет! — дурачась, — люблю тебя и ненавижу себя!
Я слушаю их и думаю о том, что к своим шестнадцати годам дошла ровно до этого же: "люблю тебя и ненавижу себя".


Много читала — запоем, сотнями страниц подряд; слушала композиции Али Кудряшевой и Веры Полозковой. Пыталась писать — хотя бы просто поток сознания, что-то вроде летних "утренних страниц". И смотрела, как идут поезда.



@темы: ретроспектива, люди и нелюди

17:41 

lock Доступ к записи ограничен

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
13:38 

lock Доступ к записи ограничен

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
01:16 

2013

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
Новый Год уже наступил, ура, а я всё-таки воспользуюсь последней возможностью подвести итоги.

Я чуть ли не с июня мечтала написать здесь — подробно и с юмором, а может, лирически, обо всём, что происходило в 2013 году. А вот теперь, когда время для этого пришло, растерянно сижу перед клавиатурой. Потому что очень и очень многое изменилось за последний месяц. Потому что у меня сейчас осталось только одно желание — и не для себя самой :)

И всё-таки, выполняя давнее намерение, я говорю спасибо людям, неожиданно заполнившим мою жизнь до краев. Друзьям-единомышленникам, в существование которых до сих пор не могу до конца поверить, — слишком большое это чудо. Разве может быть правдой — три, нет, четыре встречи с прекрасной Эфой; беседы с моей Айлинн — обо всём на свете и еще кое о чем; наш с Натали удивительный книжный флэшмоб и бесконечные обсуждения «Игры Эндера»; телефонные разговоры с замечательным Димой... Конечно, Мария Михайловна, её слова и жесты, серебристая гирлянда вместо бус, песни под гитару... и то, что она сейчас — моя главная связь с внешним миром и даже с самой собой. И Алина — одновременно друг, враг, сумасшедший филолог и лучший компаньон :))

Конечно, 2013 был богат на книги. «Игра Эндера», лучшее из наваждений этой осени; романтичная и завораживающая «Лестница из терновника». Новые для меня авторы — Герман Гессе, Генрих Бёлль, Евгений Клюев, Г. Л. Олди и — последнее, зимнее открытие — братья Стругацкие. «Порою нестерпимо хочется...» и «Книжный вор» — романы-события в лучшем смысле этого слова. Да что там! Много, много еще — всего не упомнить этой ночью, всему не признаться в любви.
И фильмы — они были тоже, каждый раз как откровение: «Форест Гамп», «Престиж», «Фонтан» и «Бойцовский клуб», конечно же, это только вспомнившееся прямо сейчас.

А еще, еще — озера, прозрачные и светлые лесные озера; велосипедные прогулки; первые неловкие попытки стихов...

...радостно и страшно: год-перед-Выпуском, последние наши Ночи Сказок — почему же я совсем не ценила их раньше, когда можно было без страха смотреть на часы. Пора всерьез готовиться к ЕГЭ, а я с нежностью вспоминаю три суматошных дня в Луге, посиделки на обшарпанном красном диване, слова и голоса. Но не все потеряно, верю — и в одном из сюрпризов мне дарят перо, почти то самое белое перо: как возможность возвращаться Домой, несмотря ни на что.

Поздравляю, мои хорошие! 31 декабря — это новая точка отсчета, мгновение, когда можно поделиться с другими радостью, благодарностью и надеждой. Но на деле ничего не кончается, всё непрерывно, изменчиво, непредсказуемо и правильно. Пусть будут силы не забывать об этом :)

@музыка: Мосты - Летние Шины

@темы: ретроспектива

20:34 

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
Черновик этой записи существует довольно давно; всё хотела чем-нибудь дополнить, например, впечатлениями от фильма, но... нет сейчас ни времени, ни сил. Пусть повисит так :)

В «Невыносимой легкости бытия» Кундера писал, что красоту в своей жизни каждый создает сам, выбирая из тысяч случайностей и совпадений те единственные, что складываются в его узор; те, что становятся лейтмотивом существования.

Весь прошлый год меня буквально преследовали книги об инвалидах и безумцах: «Апрельская ведьма», «Нетерпение сердца»; «Черный обелиск», «Ночь нежна», «Пролетая над гнездом кукушки», «Шум и ярость»... Наверняка были и другие темы, входившие в мой круг чтения тогда с той же частотой, но выделила я именно эти — скорее всего, потому, что они стали тропинкой, по которой я шла к «Дому», к его поразительным героям, которых язык не повернется назвать калеками. Если так, каждая книга из списка была поворотом, а повороты расширяют картину мира, давая новый угол зрения. Если по-другому... может, «Дом» тоже был ступенькой, а целью — знакомство с Димой, не знаю.

Так или иначе, речь не об этом. А сейчас я читаю о сломанных людях. О тех, кому назначено было стать совершенством, — а значит, пройти огонь и боль, оставив за спиной самих себя — разве может быть живой человек рыцарем без страха и упрека? О тех, кого протащили через череду потерь, кого воспитывали без жалости, лишили любви и надежды, превратив в фигурки изо льда: хрупкость и твердость, холод слова вечность. И одиночество — настолько глубинное и нутряное, что его не вытравить ничем.

Это Йири. Это — хотя совсем иначе, но сходство есть, — Айринэ. И это Эндер.

@темы: круг чтения, ретроспектива

15:31 

О "Повести о каменном хлебе" Яны Тимковой

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
Я так долго хочу написать здесь о «Повести о каменном хлебе», что набирать и стирать вступительные фразы стало своеобразной ежедневной традицией; наверное, я так и тянула бы с этим до бесконечности, но на днях увидела вот это стихотворение прекрасной Айлинн — и... в общем, я чувствую, что должна об этой книге сказать. Зачем-то это нужно.



Главное, что было в процессе чтения и никуда не ушло потом, — чувство узнавания.
Нет, со мной никогда, конечно, не происходило ничего подобного, но именно здесь граница между осуществившимся и возможным особенно тонка. Кто знает, будь я чуть смелее, чуть уверенней в преследовании цели — и история Айринэ стала бы и моей. Дело в том, что толкинисты давно (еще со времени прочтения «Чёрной книги Арды», а затем — стихов Кеменкири и Ханны) стали моим идеалом: люди творческие, заинтересованные; люди, которые не проводят вечера за телевизором, но читают, изучают и обсуждают, играют и строят; создают. Я читала форум Натальи Васильевой каждый день, научилась узнавать его постоянных посетителей по манере письма и любимым словечкам, многие дискуссии читала не один и не два раза, и, наверное, в тот момент жизнь форумчан была в гораздо большей степени моей жизнью, чем школа, Лицей и семья.
В тринадцать мечта попасть в их круг стала главной; в пятнадцать, с появлением ЛайвЛиба, отошла на второй план, не исчезла, но стерлась и утратила краски. А эта книга была — как удар, разом всколыхнувший всё уже задремавшее.

Да, узнавание. Не только обширные цитаты из «Чёрной книги» — гораздо больше: отдельные строчки, детали описаний, образы:

«Лави поставила пальцы на гриф, другой рукой провела по струнам — тихий перебор, словно журчание ручейка, затем ударила — отчаянный резкий звон — и запела.
Айринэ смотрела на ее залитое отсветами огня лицо, любовалась ее движениями — как она встряхивает головой и склоняется к грифу, как она запрокидывает голову, и снова — вперед, и тени, и блики, и не разглядеть огромных потемневших глаз, брови — страдальческим изломом, а голос, голос парит и опускается, срывается на крик, переходит в полушепот и взмывает вновь...»


Пусть такое я видела только на видеозаписях с концертов, какая разница? Упоминание названия знакомой песни, жест героини, виденный, наверное, на какой-то фотографии... из таких мелочей складывалась цельная картинка, так автор давала понять: да, да, это тот самый мир, куда ты так рвалась, — ты узнаешь? ты видишь?
Читать это как литературное произведение я не могла и не могу до сих пор. Даже недостатки стиля здесь — часть описываемого мира.

Это история поиска своих — понимающих без слов, говорящих взглядами, ни в чем не упрекающих, принимающих таким, каков ты есть... Понятная мечта. И почти осуществившаяся для Айринэ: новое имя (вернее, череда имен, каждое из которых кажется единственно правильным, выражением сути), песни до утра, Коны и концерты, эльфийские словечки в обыденной речи, а главное — стая (слово, настолько напоминающее «Дом, в котором...», что невозможно не вспомнить четвертую, их непростое единение, внутриДомные райские кущи), разношерстная и родная, бесконечные разговоры... и ядром всего этого — Лави.

И именно ассоциация с «Домом, в котором...» первой помогает понять жуткую неправильность ситуации: больная, нездоровая какая-то атмосфера, — внутри стаи каждый "сидит" на ласковых прикосновениях Лави, как на игле; вместо поддержки — интриги и соперничество («правда, я хороший? правда, я лучше Йолли?»); постоянный дефицит любви, тоже ставшей наркотиком... И одиночество — в худшей своей ипостаси: одиночество-в-толпе.

«Кто молчит, кто дерзок, кто зол и груб,
А ликуют те, за кого умрут».


Те, за кого умрут: те, кто очаровал — околдовал, — приманил и держит; те, кто играет чужой любовью, для кого люди — игрушки, а игрушку всегда можно сломать — кто осудит? — или выбросить, когда надоест. Сломанные люди, искалеченные души, эмоциональное подчинение — чем-то «Повесть» напоминает «Песню цветов аконита».

«Забывайся, бойся, несись стремглав!..
Но ни слова больше,
ни выстрела».


И самое страшное — тот ужас, который творят Лави и ей подобные, ведь тоже следствие одиночества, и причина неумения жить без обожания, мне кажется, тоже лежит в глубинной неуверенности и слабости. Не предательство, но цепочка предательств — и люди падают один за другим, как рушится карточный домик, если толкнуть первую карту: преданный становится предавшим.
Маленький эпизод из книги (появление героини, знакомой с Лави и обладающей огромным авторитетом, а затем путанное и полное умолчаний обсуждение ее персоны в стае) дает это понять — а позднее всё подтверждается судьбой самой Айринэ.
Кто толкнул первым? И кто упадет последним?

Когда жажду капли тепла используют в своих целях; когда имитируют любовь так искусно, что люди верят; когда на раскрытых ладонях протягивают каменный хлеб...

Я не знаю, является ли книга автобиографичной, и понимаю, что судить по ней обо всех толкинистах было бы безусловной ошибкой.
А еще я знаю, что «Повесть о каменном хлебе» стала для меня эмоциональным потрясением августа, а может, и года.

И да, у меня кое-что — и даже довольно много что — написалось по мотивам этой книги. Но выкладывать я (пока?) боюсь.

PS. На ЛайвЛибе, кстати, есть вот такая замечательная рецензия.
Ефа... спасибо тебе большое за рекомендацию :)

@музыка: Скади — Поезд в Средиземье

@темы: ретроспектива, круг чтения, птицы случайностей

20:31 

lock Доступ к записи ограничен

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
18:33 

Фрагментами

Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
На улице жара, всё плывет в душном мареве, не вздохнуть даже. Небо неподвижно и оттого кажется нарисованным.
Это — начало лета и конец полёта.
Вспоминаю, пока ещё могу.

* * *
Москва, ноябрь 2012.
Пять девочек стоят рядом; момент должен выйти торжественным, но не выходит, потому что глаза закрываются от недосыпа и ветра в лицо. Кажется, что так уже было; вспоминается давний сон, где стояла на незнакомой площади с незнакомыми людьми, — что же, теперь всё знакомо и закономерно, могу назвать по именам: Алина, Катя, Таня, Ксюша. Папа их теперь называет моими московскими девочками.

Таня: точёная, хрупкая, полупрозрачная красавица, даже не Снегурочка, а Снежная Королева. Первое время я ужасно удивлялась, видя её улыбку, — думалось: такие девушки не могут смеяться, они для того и созданы, чтобы ими любовались, чтобы даже смотрели на них из-под ресниц — как бы не растаяли от слишком прямого взгляда. Я так и не привыкла к её чуть лихорадочной, какой-то отчаянной весёлости: как будто у неё от усталости или напряжения что-то обрывалось внутри и прорывалось наружу приступом необъяснимого смеха. После таких приступов она подолгу молчала, — или так только казалось, и не было в ней никакого волшебства?

Алина: лучший враг или сумасшедший друг, с такими надо быть начеку, — из всех споров выходит победительницей, а уж если увидела в человеке что-то смешное, сделает так, чтобы над этим потешались все. И искренне не будет понимать, что же так расстраивает объект веселья. С Алиной интересно и немного страшно, она смешная и суматошная, язвительная и остроумная; через час разговора перенимаешь её стиль общения. Ну, здравствуй, друже.

Катя: у нас была за старшую, спокойная и ласковая, деловитая, надёжная. Многолетние цветы, не яркие, но радуют глаз с весны до поздней осени; нежаркие дни, про которые приятно вспоминать, хотя, вроде бы, в них нет ничего особенного; уютные небольшие комнаты, неспешные пешие прогулки... да мало ли что ещё. Про таких говорят: такая хорошая! — и ничего не добавляют, потому что нечего добавлять.

* * *
Токсово, май 2013.
Между соснами, на сравнительно небольшой (около метра) высоте горизонтально закреплены бревна, образуя дорожку или турник. 10 человек идут по этой импровизированной дорожке, шатаясь, вскрикивая и хватаясь друг другу за руки; им страшно и весело, они сейчас — одна команда, одно существо, потому что если упадёт хотя бы один человек, всё придется начинать заново. «Люди, давайте быстрее!», «Не торопитесь, нужно подождать Алёну!», «Лера, ну что такое, всё хорошо, осталось-то всего-ничего...».
И сентиментально, да, но за такие моменты я и люблю мой класс.

* * *
Санкт-Петербург, январь 2012.
В кабинете английского языка несколько человек, солнце заглядывает в окна и слепит глаза, но шторы не задергивают; по полу скачут солнечные зайчики.

На последней парте — лист ватмана, акварельные краски и фломастеры, и Саша Сухорукова рисует золотого дракона. Он отчего-то выходит смешным и чуть растерянным, зато у него блестящая чешуя, на изображение которой ушла уйма времени, и добрые глаза.
Саша критически оглядывает работу. Дракон улыбается ей.

«I wake up to the sounds of music, Mother Mary comes to me; there will be an answer, let it be», — это поёт в другом конце класса Лёва, и Мария Михайловна с гитарой в руках подхватывает припев, и песня звучит на два голоса, куда трогательнее и проникновеннее, чем в любом концертном зале мира, — потому что в этот момент в это «let it be!» верят все. Даже те, кто строит из себя философов и циников, кто обычно смеется над чужой сентиментальностью.

* * *
Я по натуре не член группы, а зверь-одиночка. Но эти воспоминания — едва ли не лучшее, что у меня есть, не считая нескольких других. Но о них я говорить не могу.
запись создана: 02.06.2013 в 14:53

@темы: сны, сегодня школа и завтра - школа..., ретроспектива, люди и нелюди

Песни и шорохи

главная