Иннирэ
Так попросишь не сниться - а выйдет: "Не умирай"... (с) Диана Коденко
Название: Тихие воды
Автор: Inkfyre
Фандом: Доктор Кто
Персонажи: Ривер Сонг
Рейтинг: G
Саммари: Ривер Сонг существует — одетый в белое и не знающий времени дух.
Ссылка на оригинал: www.whofic.com/viewstory.php?sid=54767

Весь первый день она гадает, будет ли спать.

Эта мысль — будто наваждение, что то и дело возникает где-то на краю сознания. Она знает: во сне больше нет необходимости. Ночи здесь — не ночи; дни — не дни, а краски горят с яркостью, почти нестерпимой для непривыкших еще глаз: самое синее небо и самая зеленая трава — безупречные тона рая вместо смешения несовершенных оттенков, присущего живому существу. Её платье и одежды её спутников сияют белизной. В первую минуту она боится ослепнуть, но глаза здесь не слезятся.

Если она и заплачет когда-нибудь, это окажется возможным только потому, что компьютер потакает её желаниям, воспроизводя привычные для нее человеческие реакции. Она осознает это. То же самое касается и сна; отдых ей никогда не понадобится. И всё же безостановочная работа грозит безумием человеческому (а в её причудливом случае — чуть-больше-чем-человеческому) сознанию... Так будет ли она спать? Отчего-то она снова и снова возвращается мыслями к мужу: вспоминает, как мало он спит, и размышляет, станет ли теперь сама такой же, — будто нуждается в этой связи.

Если она и сможет плакать и спать, стареть, истекать кровью, выздоравливать и заболевать опять, всё это будет благодаря компьютеру, который в заботе о ней признает её человеческую природу и свойственное людям неумение существовать без неудач и передышек, противоречий и волнений. Постоянные подачки; она почти ненавидит его за то, что он сделал её неподвластной возрасту богиней.

А иногда она и вправду его ненавидит — ненавидит за то, как идет в этом месте время. Времени тут нет, как нет здесь тел — только жесткий диск компьютера с навеки вплавленными в него отпечатками когда-то бывших живыми существ. Время послушно их воле — еще одна подачка, маскирующая правду; помысленное осуществляется — просто, как дыхание. На первых порах это изматывает: инстинктивное чувство, о котором она никогда не думала как о чувстве времени, хватается за воздух в попытке нащупать ставшее теперь недостижимым. Но после она приспосабливается, позволяя интуиции бездействовать, а уму — упражняться, исследуя свои возможности и границы.

Отныне она будет путешествовать во сне. Замена не равноценная, но в горечи и сожалениях нет смысла.

Она перестает обижаться на него. Он не мог понимать, на что её обрекает, — и каждый раз, думая в ярости о том, что ему следовало знать её лучше, она не может не осознавать, что он, поставленный перед выбором между смертью и существованием, не мог не спасти её. Когда это случилось, он был слишком молод, чтобы взять на себя такую ответственность, — а после ему было слишком больно, чтобы останавливаться мыслями на её гибели. Ей хотелось бы, чтобы он её навестил. Она скучает по дурацким звукам, которые издают зажатые тормоза ТАРДИС; скучает по его глазам, рукам, улыбкам, морщинам на лбу и по всему тому, что так и осталось несказанным, но что так явственно наполняло пространство между ними, когда он на нее смотрел.

Она думает, что, должно быть, скучает и по жизни. Окруженная друзьями и детьми, она не может испытывать недостаток любви; и всё же ей не хватает сладостно-горького — того, что причиняло боль, но, в конце концов, приносило и радость. Таким был, конечно, он — тянущийся к ней трясущимися после кошмара руками, мрачно-уклончивый — и по-детски вспыльчивый, стоило чему-то растревожить застарелое чувство вины, горя и страха, с которым он жил. Такими были глаза ее родителей, их очаровательная неловкость и взрывы неожиданного смеха, замершие мгновения и всё то утраченное, о котором они не говорили вслух. Ей не хватает даже себя самой — будто она оказалась разделена надвое, и вторая её часть продолжает существовать, мечтательно оглядываясь назад; и обе эти части — лишь тени одна для другой. Когда-то она шагала с планеты на планету, вдыхала ароматы чужих земель, любила, пила дорогое вино, и подмигивала, и красила губы, и носила платья с глубоким вырезом, будто оружие. Всё это она делает и сейчас, но не на самом деле.

Он никогда не придет, а она никогда не откажется от слабой надежды, что он всё-таки появится; никогда не стиснет родителей в объятиях, как не осмеливалась раньше; и никогда не станет опять настоящей. Таковы факты, она понимает и принимает их. Что есть, то есть, — а принимать правила игры она всегда умела.

Может быть, в конце концов она обретает мудрость, а может, начинает блекнуть. В конечном счете, она дух, лишенный тела и вплетенный нитью в ткань из связей и знаний. Она могла бы слиться с тканью, лишиться формы. Стать шепотом в ночи, частицей доброты и нешаблонной мыслью в детально разработанных программах компьютера. Стать строчкой кода. Она не покинула бы Шарлотту, просто сбросила бы имя и лицо; так или иначе, быть девочке матерью ей было не дано.

Ей не с кем прощаться, и здесь не может быть конца. Только череда перемещений и медленное ускользание.

И она продолжает — существовать, думать, усмехаться в лицо реальности. Без будущего, без страха; без горя. Она всё еще здесь до какого-то предела — до тех пор, пока её не сморит сон.

Она всё еще приходит на зов.

@темы: character: River Song, fandom: Doctor Who, перевод